Ничья земля. Книга 2

Тем более что Сергеев прятаться не собирался.

Он стоял на вершине покатой песчаной дюны и смотрел на многомильный «пляж», протянувшийся перед ним до самого океана. Океан был там, впереди, где ультрамариновое африканское небо становилось еще синее и оттеняло белые мазки перьевых облаков – дыхание огромного зеркала воды чувствовалось даже на этом расстоянии.

Сергеев сел и, захватив полную пригоршню крупного, как кристаллы каменной соли, песка, пропустил его между пальцами. Песчинки с громким шорохом стекли с ладони. Хасан опустился рядом и устроился поудобнее, охватив колени.

Они молчали. Было слышно, как у автомобиля кряхтит и постанывает истрепанный Базилевич. Если бы не этот звук, тишина была бы абсолютной.

В кармане хаки Михаил обнаружил раздавленную пачку сигарет. Зажигалка нашлась у Хасана, и они закурили, выпустив в раскаленный воздух струи табачного дыма. Сигареты были полупустые, дешевые, но удовольствия это не портило. Они были живы. Живы.

– Ну что? – спросил Аль-Фахри. – Теперь на север?

Сергеев кивнул и облизнул пересохшие губы шершавым, как рашпиль, языком.

– На север, Хасан. Мы встретим их в порту…

– Ты не оставишь их в покое, – араб констатировал факт. – Это из-за сына? Из-за женщины?

Михаил снова кивнул.

– Это правильно, – согласился Хасан. – Я бы тоже сделал так.

Он помолчал, сделал несколько затяжек и зарыл окурок в песок у ног.

– Женщина, ребенок, груз – это для тебя теперь вопрос чести. Значит, все усложняется…

– Я посмотрю, сможем ли мы ехать. Дорога предстоит дальняя.

Он сделал несколько шагов к джипу, остановился и сказал через плечо.

– Аллах любит тебя, Сергеев…

– Это точно, – сказал Михаил и сощурился, разыскивая глазами шар солнца. Впереди был не только долгий путь, но и изнуряющая жара. Облегчение наступит только после заката. – Аллах меня любит… И я этому рад, хоть мы и не имеем чести быть друг другу представлены…

Когда-то, очень давно, настолько давно, что теперь это казалось вычитанным в старой книге, Сергеев первый раз искупался в горной реке. Это случилось на Кавказе, неподалеку от Афона, дивного города, нынче выжженного войной до угольев.

Лет ему тогда было шесть… Или, может быть, и шести еще не стукнуло. Не суть важно…

Это было летом, жарким летом. Настолько жарким, что даже в тени дикого орешника, которым густо поросли обрывистые берега холодной, как лед, безымянной речушки, плескалась влажная густая духота.