Ничья земля. Книга 2

Если Сорвиголову нельзя было удержать в зиндане, то удержать его в бараке для рабочих стало задачей вовсе невыполнимой. Меньше чем через неделю долина запылала, и в этом пламени бесследно испарился Левин и его пять подопечных. Еще один из бывших пленных навсегда остался лежать посреди маковых полей.

Если кто-то предполагает, что на этом приключения закончились, то он ошибается! (В этом месте повествования Равви иронично хмыкал и начинал расхаживать по штабной палатке, живо жестикулируя.) Вырвавшийся из лап наркокартеля Левин со товарищи снова попал из огня да в полымя. На этот раз их судьбой озаботилась одна из тайных служб Сапармурата Ниязова, арестовавшая всю группу сразу по пересечению границы с Туркменистаном, и Сорвиголова мгновенно стал фигурантом дела о покушении на Великого Туркмена, автора гениальной «Рухнамы», отца всех туркмен. Отведя ему роль предводителя террористической группировки, местные гэбисты не стали Левина пытать: для выступлений по телевидению он был нужен им целым и невредимым, зато его попутчики умерли во время дознания – все за неделю, – оставив после себя пухлые тома с признаниями о подготовке к покушению да безымянные могилы на спецучастке кладбища.

Во время перевозки из изолятора столичного ГБ на телестудию, где Сорвиголова должен был произнести покаянную речь, текст которой вместе с ампулой для инъекции психотропного препарата уже лежал в портфеле гэбэшного специалиста по связям с общественностью, Левин бежал, задушив одного сопровождающего и сломав позвоночники двум другим. Офицер-связист, скромный парень из Киева, матерел на глазах, в очередной раз доказывая превосходство советской военной школы над азиатскими фокусами.

Испарившись из-под носа у поднятых по тревоге подразделений внутренних войск и опергрупп ниязовской ГБ, Лев Андреевич объявился через месяц в санатории Министерства обороны, расположенном в заповедной зоне у озера Иссык-Куль. Причем материализовался Сорвиголова очень эффектно, ровно перед носом у почтенного генерала ГРУ Митрофанова (тут хмыкнул Сергеев, который вышеуказанного генерала неплохо знал в былые годы), внутри кольца персональной генеральской охраны.

Судя по всему, экстравагантный Лев Андреевич генералу приглянулся, потому что уже на следующий день в московском военном госпитале появился новый пациент, доставленный под опеку врачей на специальном транспортном борту из Средней Азии.