Разведчик. Чужая земля

Как укроешься или закопаешься в асфальт или булыжную мостовую? Потеряв десяток убитыми, немцы залегли, потом поползли назад. Стрельба стихла. Игорь посмотрел на часы.

– У немцев сейчас обед будет, пора и нам подхарчиться.

Немцы педанты, расписание выполняли точно. В восемь утра завтрак, в это время их артиллеристы огонь не вели, то же и с пехотой. Сейчас время обеда, солдаты к полевой кухне потянутся. Иначе еда остынет, а это для желудка плохо. Здоровье немцы берегли.

Разведчики сухим пайком подкрепились. Сытому воевать веселее. Плохо, что вода во фляжках кончилась. Река под мостом, рядом, пяток метров. А из окопа не вылезешь, если только ночью сползать и набрать. Кашеваров поднял палец.

С востока доносились выстрелы пушек, пулеметная стрельба. И не далеко, едва слышимая, как утром, а значительно ближе. Неужели наши пробиваются? Игорь на помощь не надеялся, зная, что их рейд, захват моста, лишь обманный маневр. Но надежда умирает последней. Подхода наших войск разведчики ждали, можно сказать – считали часы. Вести открытый бой для разведчика дело хоть и привычное, но нежелательное. Все понимали, почему направили их, а не пехоту. Пехотинцы без навыков, мост атаковали бы, понесли потери и еще неизвестно – взяли бы?

Немцы отобедали, снова стали стрелять из минометов. Но не батареей, а одним минометом. Вели беспокоящий огонь. Потом разрывы прекратились. И почти сразу от домов голос из динамика, на плохом русском, с сильным акцентом:

– Воины Красной Армии, сдавайтесь! Вы окружены. В плену вас ждет хорошая еда и медицинская помощь!

Баклюков высунулся из окопа по пояс, согнул руку в локте, показал неприличный жест.

Муравьев схватил его за пояс, дернул вниз. Одновременно с немецкой стороны хлопнул выстрел, пуля ударила в бруствер.

– Баклюков, ты что, сдурел? – накинулся на него Игорь.

– А чего он басни рассказывает?

– Время тянет, отвлекает. Немцы напасть готовятся.

В небе раздался шум моторов, показались два штурмовых «ИЛ-2». Значительно выше их прикрывала пара «ЛА-5». «ИЛы» заложили круг. Скорость у них невелика, явно разглядывают, где, кто и что. Муравьев забеспокоился.

– Как бы по нам не вдарили!

Немцы называли наши штурмовики «цементными самолетами». Уже после войны досужие журналисты придумали разные названия, вроде «летающий танк», «черная смерть».