О чём книга «Особое зелье»
Горящие глаза стражника пробуждают неприкаянность в сердце Игоря. Улицы вокруг напоминают сцену из страшного梦境，аждый шаг кажется последним перед безвыходным выбором. Особое зелье, должно быть, здесь, сейчас, прямо за углом...
Сам Игорь, не ожидавший от себя такого, просто уткнулся в еду, продолжая посмеиваться. Идея пришла ему в голову буквально в тот момент, когда он увидел ворвавшихся в шатёр торговцев. Ругаться и портить себе аппетит он не хотел. Поэтому решил впервые изобразить из себя того, кем давно уже являлся по статусу.
В результате, правда, он изначально уверен не был. Лишь надеялся, что статус хоть как-то повлияет. Он ведь видел, как Бизон и Муся, выполняя, казалось бы, одни и те же действия, в серьёзном бою преображались и становились настоящими «героями». Так почему бы и ему не преобразиться в настоящего «рыцаря»?
— Будем-таки считать, что Игорь уже провёл предварительную обработку клиентов на сговорчивость! — тем временем заметил Муся. — Так шо торг обещает быть удачным.
— Торг? — снова испугавшись, просипел Оасан.
— Конечно. Не думали же вы, шо я стрясу с них только по пятьдесят тысяч на брата? — Муся покосился на Растрёпу с Верой и добавил: — И сестру? Нет, уважаемый! Это, с учётом их наглого поведения, слишком уж маленькая сумма для откупа! Пускай предложат шо-то такое, шо заставит наc не только их простить, но и поспешить с расследованием.
По лицу Оасана стало понятно: он уже жалеет, что связался с этими сумасшедшими. Да и трапеза, надо сказать, после всего произошедшего завершилась в гробовом молчании. Что, по мнению Игоря, было даже совсем неплохо. Всё-таки он не сомневался, что Умаян с Сеолой попытаются подслушать, о чём здесь говорят.
Торг вышел долгий и ожесточённый. Муся сел на своего любимого конька и принялся полоскать торговцев. В ход шло всё. Начиная от «незаживающих ран в душе друга Игоря» и заканчивая «общей усталостью следственной группы» в результате столкновения «с утомительной человеческой глупостью».
Да что уж там, даже самое начало диалога было впечатляющим. Муся расстарался на славу:
— Таки как я рад вас видеть с нашими деньгами, по сто тысяч на каждого, шоб у вас совесть всегда цвела и пахла!
Умаян и Сеола не отставали: торговались за чужие и свои деньги, не щадя глоток и актёрского таланта. И старались они так, что к середине торга Игорь понял: Пустырь — это не перевалочный пункт для торговцев, а уголок земли, собирающий великовозрастных сирот со всего Упорядоченного, чтобы их хоть как-то накормить и обогреть. И у этих сирот ничего, ровным счётом ничего нет: ни денег, ни ценных товаров, ни совести."
"Чтобы доказать, как он недоедает, Умаян даже порвал на груди рубаху.
