Да здравствует принц!

Кто-то размашисто написал баллончиком на отваливающейся двери, державшейся на одной ржавой петле: «Чистокровки – сдохните!» Другим цветом, ниже, ответ не заставил себя долго ждать, свежая краска гласила: «Сам сдохни, ублюдок!» На стене рядом красовался огромный член с гигантскими яйцами – кажется, у автора рисунка были серьёзные проблемы с самооценкой.

«С такими яйцами даже сидеть трудно. Не то, чем стоило бы хвастаться», – подумал я, но озвучить не решился.

Мы припарковались в какой-то подворотне на окраине Запретных земель. На улице откровенно пекло, несмотря на конец марта. Я стянул капюшон и пригладил непослушные волосы. Ждал, пока Кэмерон что-нибудь скажет. Самому начинать непростой разговор не хотелось. Но тот всё молчал и молчал, как будто мы сюда только ради этого и приехали: в тишине вдвоём созерцать развалины. Когда я уже решил было, что Кэмерон так ничего путного не скажет, он устало откинулся на спинку сиденья и начал:

– Джером, я в последнее время думаю, а правильно ли поступаю…

В это время я беспокойно мял длинный рукав собственного свитера и, не ожидая подобного вступления, на секунду замер. Кэмерон выпустил руль и бросил на меня беглый взгляд.

– За мной следили. – Его слова повисли между нами в воздухе.

Всё к этому шло. Вопрос времени, когда только мистер Эн до нас доберётся.

– За мной тоже. – Мой будничный тон Кэмерону не понравился.

Он недовольно покачал головой.

– Мистер Эн не славится терпением. Скоро нам всем прилетит. Я всё жду, что кто-нибудь пристрелит меня средь бела дня.

Я повернулся к нему полубоком. Кэмерон был взвинчен до предела. Казалось, дотронься, и он взорвётся.

– Поэтому Скэриэл предложил план, как избавиться от мистера Эна, – начал было я, но Кэмерон перебил.

– Послушай, Джером, – он серьёзно посмотрел на меня, – я не знаю, кого опасаться больше: мистера Эна или Скэриэла. Один застрелит, а второй придёт под ночь и прирежет. – Нахмурившись, он добавил: – И бросит истекать кровью, мучиться в агонии. А может, останется, чтобы поглумиться. В таком случае пуля милосерднее.

Я промолчал. Мне не хотелось в этом признаваться, но он был прав. Скэриэл опасен. Я знал это с самого начала и каждый божий день пытался убедить себя, что мне, да и другим, ничего не угрожает.

– А что говорит Адам?

– Адам? Про Скэриэла? – Кэмерон махнул рукой. – Я не смогу повторить весь тот нескончаемый поток ругани. Адам тоже не понимает, как кто-то может по своей воле состоять в банде Лоу. – Тут он подозрительно прищурился.