Да здравствует принц!

Ты не делишься информацией, а получать её по крупице в приступах твоей доброты я не намерен. Теперь мне этого мало.

На этих словах я обогнул Гедеона и Люмьера сбоку и направился к двери, ведущей с крыши. Хватит на сегодня обсуждений. Я прогуляюсь до озера, даже если ради этого придётся прыгнуть из окна. Сейчас мне было тесно не только в своей комнате, но и на крыше с этими двумя.

– Готье! – Гедеон нагнал меня, схватил за плечо, но я лишь отмахнулся.

Над нашими головами уже гремел гром, тут и там сверкали молнии. Ладони сами сжались в кулаки. Эти братские нравоучения начинали выводить из себя. Я честно старался никого не обидеть, но понимал: Гедеон на этом не остановится. Он никогда не останавливался.

– Послушай, Готье. – Он нагнал меня у выхода, подошёл вплотную, заслонив собой дверь, и вновь положил ладонь мне на плечо. – Ты совершаешь большую ошибку.

Я посмотрел на брата. Как жаль, что наши узы, только начавшие становиться крепче, вновь придётся разорвать, но глубоко в душе понимание, что это не только для моей безопасности, но и для безопасности всех дорогих мне людей, делало этот нелёгкий выбор единственно верным. Наконец я медленно перевёл взгляд на его ладонь, сжимавшую плечо, и, оттолкнув руку, проговорил:

– Я не Готье.

Гедеон смотрел на меня так, словно не узнавал меня. Его потерянный взгляд метался по моему лицу.

– Что? – одними губами произнёс он.

Люмьер напряжённо застыл сбоку от нас, явно осознавая, что может сейчас произойти.

– Меня зовут Киллиан Парис Бёрко, – произнёс я твёрдо. – Думаю, что для тебя это не стало открытием.

Новый яростный раскат прогремел в чёрном небе, будто засвидетельствовал эти слова. Лицо напротив выглядело белее мела во вспышках молний.

– Но… – прошептал Гедеон.

– Мой предок, Люсьен Немо Бёрко, основал Стервятников, и уж ты меня точно не остановишь от того, чтобы присоединиться к ним.

После этих слов Люмьер встал рядом с Гедеоном плечом к плечу, поклонился и торжественно проговорил, прижав правую руку к сердцу:

– Да, мой принц, – голос Люмьера был полон благоговения. – Да здравствует Киллиан Парис Бёрко!

Гедеон уставился на Люмьера, затем медленно перевёл непроницаемый взгляд на меня.

«У императора нет друзей. И семьи тоже нет. Есть только союзники, подданные и враги», – повторял я про себя как мантру, стараясь побороть ком, вставший в горле. Всю семью Бёрко жестоко убили в один день, не оставив и шанса на спасение. Мне надо отдалиться от Хитклифов, чтобы защитить их.