Да здравствует принц!

– Как они похожи, – тихо произнёс рядом Люмьер.

– Разве? – с удивлением спросил я.

Хотя, окинув Гедеона и Скэриэла внимательным взглядом, я не мог не признать, что Люмьер в чём-то прав. Убрав волосы и обнажив точёные лица, они стояли словно каменные изваяния, будто бы копируя позы друг друга, и в это мгновение действительно были похожи. Их окутывала незаметная на первый взгляд, но ни с чем не сравнимая аура силы, власти, уверенности и – я чувствовал это от обоих – опасности.

– Обойдёмся сегодня без тёмной материи? – едко предложил Скэриэл.

– У меня ещё остаётся это. – Гедеон снисходительно указал на шпагу и прищурился: – Если опять позволишь себе лишнее, то легко не отделаешься.

Скэриэл аж просиял, предчувствуя назревающую ссору.

– Для уточнения, – он поднял указательный палец, – мне нельзя прикасаться только к Готье или к остальным в зале тоже?

– Хочешь проверить? – Гедеон окинул его злым взглядом.

– Только если ты настаиваешь.

Не успел Скэриэл сдвинуться с места, как Люмьер молниеносно вклинился между ними. Одной рукой он схватил Скэриэла за грудки, смяв футболку, а другой упёрся в грудь Гедеона, затянутую в фехтовальный костюм.

– Стойте! Вы не успели друг другу даже и пары слов сказать, а уже в драку лезете.

Скэриэл раздражённо отступил на полшага. Гедеон оттолкнул руку Люмьера и сухо подметил:

– Кто бы говорил. Вы с Оскаром ни минуты не можете продержаться без взаимных угроз.

– Я хоть не конфликтую с малолетками. – Люмьер негодующе повернулся сначала к Гедеону, а затем в более дружелюбном тоне обратился к Скэриэлу: – Ты несовершеннолетний, без обид, приятель.

– Зачем ты его позвал? – с подчёркнутой холодностью спросил Гедеон.

– Вам ещё год тесно общаться. Может, будете думать головой и начнёте говорить через рот, словами?

– Люмьер прав, – согласился я. Подобный совет он однажды дал и мне.

Они втроём одновременно покосились на меня, как будто и вовсе забыли о моём присутствии. Люмьер просиял, осознав, что я с ним заодно, Скэриэл тепло улыбнулся, а вот Гедеон зыркнул раздражённо и велел:

– Не вмешивайся.

Я промолчал, скрестив руки на груди. Хотелось всем троим дать смачного пинка. Я не для того вставал так рано, чтобы наблюдать за чужими выяснениями отношений.

– Он может говорить всё, что посчитает нужным, – влез Скэриэл.

Только не это… В ярости брови Гедеона сомкнулись над переносицей, губы плотно сжались, желваки заходили ходуном. Я уже пожалел, что вообще здесь оказался.