Да здравствует принц!

Последнее, что я помнил, – голос Адама у самого уха, удары ладонью по щеке и требовательный шёпот: «Не отключайся». Но так уж заведено, что я не слушаюсь приказов Адама. По крайней мере, пока он не приставит ствол к моему виску. Так что я и в тот раз ослушался: нахально вырубился прямо у него на руках.

Пахло лекарствами, антисептиком, хлоркой, бог знает чем ещё – значит, проснулся я в больнице. Рука побаливала, перед глазами всё расплывалось, и я не с первой попытки смог рассмотреть иглу в вене – мне поставили капельницу. Облизав пересохшие губы, я навострил уши – сбоку раздражающе пищал медицинский аппарат, а ещё кто-то находился рядом. Скрипнул старый стул, а может, табуретка, и моя – к слову, жёсткая и паршиво пахнущая (надеюсь, попахивало не от меня) – кровать чуть прогнулась. В затуманенной голове промелькнула мысль, что это пришла медсестра.

Я ещё не привык к этой стерильно-белой, но видавшей свои лучшие годы лет двадцать назад комнате, поэтому жмурился от яркого света. Глаза слезились. Кто-то осторожно дотронулся до моей руки выше локтя. Я вздрогнул, да так, что любовно воткнутая игла чуть было не выскочила из вены.

– Воды? – раздался знакомый голос, а затем звук открывающейся крышки.

Скэриэл!

Не думал, что буду так ему рад. Я облегчённо прикрыл глаза и едва кивнул, когда к моим губам поднесли бутылку. Рот наполнился слюной, стоило только подумать о воде. Я лежал, ничего не видя, но чувствовал себя в относительной безопасности. Скэриэл жив и рядом. Сейчас этого факта вполне достаточно.

Тело не слушалось, но рука продолжала побаливать, так что я не придумал ничего умнее, чем вытащить иглу из вены.

– Подожди, – прохрипел я, медленно разминая затёкшую руку.

Скэриэл на это неодобрительно заметил:

– Не стоило этого делать.

Я мысленно закатил глаза. Вы только посмотрите, он решил меня отчитывать. По моему мнению, много чего не следовало делать. Например, пытаться захватить власть в Запретных землях, чтобы потом посягнуть на весь Ромус.

Чуть приподнявшись, я застыл – боль пронзила сначала правый бок, а затем и всё тело, отчего я, не удержавшись, смачно выругался. Скривившись, лёг обратно на тонкую, неудобную во всех смыслах подушку."

"– Поменьше двигайся, а то швы разойдутся. Я подержу бутылку. – Скэриэл вновь поднёс её к моим губам.

Я сквозь боль смог только приподнять голову – на большее был не способен. Пил медленно, наслаждаясь каждым глотком.