Затерянный город, или Каждому свое

И в мир скорей всего незнакомый, возможно, из категории «погибший». Так что нам, из огня да в полымя прыгать?

– Ни за что! – рассмеялся друг. – Лучше уж здесь: истинный рай! Не говорю уже об интересных и познавательных находках, трофеях и впечатлениях. Если кому рассказать о них на Земле, мы станем круче всех знаменитых археологов вместе взятых. Наши имена прославились бы на века.

– Ага! Вероятней – стали бы мы вечными пациентами сумасшедшего дома, – не сдержал и я смешка.

– Ладно, не подумай, что я жалуюсь, – добавил Леня и умчался за новой порцией порошка.

Спуск в лес прошел буднично, без физических напряжений. Барабан справлялся отменно, а я, Леня и Эулеста вообще спустились по тросу с помощью скольжения по нему. Трофеев у нас оказалось мало, несколько камешков, скорей всего драгоценных, десяток колец да кусок медной трубы. Все-таки копаться в прахе каждого из пупсов мы никак не решались, а вожделенная для кое-кого сокровищница все никак не попадалась.

Поели, я проверил наполнение у каждого его личного резервуара с энергией и остался более чем доволен: у меня на прежнем уровне, а вот у всех остальных, пусть и медленно, велось восстановление запаса. Почему так происходит, я в тот вечер не понял.

Зато мы славно поужинали и стали расходиться по своим законным местам ночлега. И вот тут меня поразила Цилхи, не отправившаяся опочивать на командирское ложе. Она сразу стала укладываться в кухне, постаравшись оказаться между братьями. На мой немой вопрос, легко читаемый на физиономии, она постаралась ответить беззаботно:

– Подумаешь! Неделя-то быстро пройдет!

Мысленно я фыркал и плевался, но внешне укрылся за маской надменности и презрения. Подумаешь, мол, слишком надо! Ведь не я набивался к этой змее в любовники, сама все подстроила! Так что, скорей всего, с ее стороны никакой чувственности изначально не возникало. Только голый расчет и далеко простирающаяся меркантильность. Вот пусть теперь и мучается без моей ласки!

Как ни странно, с полчаса мучился я. Вдобавок мешали слишком бурные звуки соития Леонида с Эулестой за тонкой перегородкой хлипкой двери. Ворочался с боку на бок, нервничал, все прислушиваясь, не идет ли кто ко мне. Зря. Не пришла красотка. Так и уснул в расстроенных чувствах, не определившись окончательно, хорошо ли все складывается или плохо?

Может, эти раздумья, а может, хорошо выспавшийся организм тому виной, но встал я раньше всех. После чего с солдафонским энтузиазмом разбудил всех, заставив работать в поте лица.