Я. Тебя. Заставлю

"

"Двухэтажный дом с балконом, квадратов сто пятьдесят — двести на вид. Дорогая облицовка. Внушительное строение.

В окнах темно, машина припаркована во дворе. Кирилл спит или где-то веселится поздним пятничным вечером?

Звоню в домофон. Довольно долго звоню.

— Кто там? — голос ото сна звучит слегка хрипло, но все равно узнаваем.

— Лада, — представляюсь.

В ответ тишина. Я злюсь так, что хочу топать ногами. Но в итоге сцепляю зубы и произношу:

— Я по личному вопросу.

— Сейчас выйду.

Ожидание длится меньше минуты, но по ощущениям — целую вечность.

Целая вечность на то, чтобы передумать продавать себя этому мужчине. Ее мне не хватает, я продолжаю стоять как вкопанная. Только сердце колотится. Я хочу, чтобы этот длинный бесконечный день, наконец, закончился. Хоть как-нибудь.

Район скудно освещен. Фонари в этом жилом комплексе реагируют на движение, и получается так, что улица застелена чернотой и лишь одна я стою в круге света. Будто на сцене под софитами.

Вот как, оказывается, выглядит падение.

Наконец, загораются фонари на участке Богданова. Калитка открывается сразу широко, на пороге Кирилл. Он щурится, волосы слегка взъерошены, вчерашняя щетина делает его лицо мрачнее, чем есть на самом деле. Он хмурится.

От напряжения я чувствую гул в ушах, мы словно в вертолете, который быстро взлетает. Земля под моими ногами покачивается, я понятия не имею, куда мы летим. Не упасть бы только и не разбиться.

Кирилл одет в черную футболку и спортивные штаны, шлепки на босу ногу. Непривычно видеть его без галстука.

Он смотрит на меня.

— До утра бы не подождало? — спрашивает.

— Ты сказал, что я могу прийти к тебе за помощью. Я пришла.

Его взгляд становится острее.

— Кирилл, скажи, — мой голос срывается, я делаю глубокий вдох-выдох. — Скажи, пожалуйста, ты боишься Спанидисов? Их возможностей, связей.

Он не улыбается. Я опасалась, что начнет высмеивать, ругать, стыдить. Но нет. Молча отрицательно качает головой.

— Ты сможешь сделать так, чтобы моего отца прооперировали в этом городе? Чтобы маме вернули работу.

Чтобы на мое имя больше не брали кредитов и чтобы… мне не устраивали подстав на дороге! Чтобы Спанидисы от меня отстали! И я никогда больше не разговаривала с Константином Андреасовичем. Никогда в жизни! По крайней мере, наедине! И чтобы… со мной ничего больше не случалось, — я прижимаю руки к губам, начиная не то скулить, не то плакать. — Я никакой не юрист. Я… просто шлюха.

Мне так стыдно! Я пришла предлагать свое тело.