Муданжские зарисовки (СИ)

— Пускай явятся сюда сами, я посмотрю! — упёрся Гхан.

Ирлик-хон задрал лицо к небу и немного повыл. Гхана повело, в глазах у него помутилось. Внезапно вспомнились какие-то люди, которые приезжали в приют пару месяцев назад и просили дать им младенца. Но у Гхана тогда не было совсем малышей. Он аж всех трёхлеток парадом выстроил, надеялся, вдруг кого возьмут. Но нет… И вот…

— Эти, что ли? — ахнул он. — Дождались!

Ирлик-хон прыснул.

— Дождались! Думай головой-то! Я же и отправил, раз ты такой упёртый. Всё, давай сюда, там мать кормящая, а этот надорвётся сейчас! Вырастет — будет духовником в этой области, встретишься с ним ещё!

Гхан мысленно плюнул и выставил корзинку вперёд. Витую ручку сцапала когтистая рука, и бог исчез в столбе белого пламени. На поляне перед домом стало тихо.

Гхан почесал в затылке, осознавая, что только что произошло.

— Погодите… Встретишься? Это что ж, я доживу, пока эта сопля духовником станет?

В ответ ему сосны захихикали.

История одного гобелена

— Я хотел бы сказать несколько слов, — объявляет президент Тигрэна, вставая с бокалом в руке. Я неслышно вздыхаю: только сели спокойно, ещё откусить ничего не успели, опять слушать какие-то речи!

Азамат под столом похлопывает меня по колену и откладывает канапешку, которую собирался умять.

Мы явились сюда с официальным визитом, чтобы наконец заключить договор, который Азамат с тигрэнским президентом обсуждали уже год. Для них — более выгодные условия экономической помощи, чем у них были с Землёй, для нас — квалифицированные кадры и ноу-хау в областях, где муданжцы ещё не развили технологии — вроде текстиля, всякого пластика и тому подобного, а для ЗС — минус один иждивенец. Договор сегодня утром таки подписали, ну а теперь, конечно, банкет и речи, причём под камеру. Я ещё думала Кира взять повидать Мэй, но Азамат справедливо предположил, что поездка будет утомительной, а времени на личное общение не останется. Как в воду глядел.

— И в этой связи, дабы и в дальнейшем наши нации… — продолжает вещать президент. Я оглядываю зал, пересчитываю камеры, ловлю момент, когда ни одна из них не снимает меня, и залямываю за щёку кусок сыра.

Справа от меня Чача нервозно разглаживает складочку на скатерти. Перелёт до Тигрэна — больше недели, и нехватка благодатного влияния Камышинки уже начала сказываться.

— Ты таблетки взял? — шепчу ему.

Он кивает.

— Ягелло-хон рекомендовал не принимать их без необходимости. Думаете, уже пора?

— Это тебе лучше знать, — пожимаю плечами.