Реки не замерзают

Он просто

меняет ход событий, господа! Его тонкий ум помогает людям труда, не имеющим

времени для самостоятельного анализа происходящего, верно ориентироваться в

историческом процессе; отшелушивать наросты грязной тоталитарной лжи от истинных

ценностей свободного мира. Свобода слова и демократия — вот его кумиры, которым

готов он самозабвенно служить, не щадя самое себя. Посмотрите на его

мужественное, волевое лицо: разве способен такой человек дрогнуть, отступить

перед врагами демократии? Нет! Посмотрите в его глаза — внимательные,

проникновенные… честные.

Обратите внимание, как цепко, как далеко смотрит он

поверх своих знаменитых очков. Все это  вселяет в наших соотечественников

уверенность в незыблемости идеалов свободы и демократии. Он — гарант нашего

спокойного, безмятежного существования в новом тысячелетии. При все этом, он

верный товарищ, надежный и исполнительный член трудового коллектива нашей

компании, четко и безпрекословно выполняющий все указания руководства. На таких

как он стояла и будет стоять… — Тут Шиманович поперхнулся, почувствовав, что

где-то уже перегибает палку, в запале махнул обезьяньей лапкой с зажатой в ней

рюмкой, плеснув водкой на сидящего рядом Симоняна и, чуть помедлив, продолжил:

— О нем можно

говорить безконечно, ибо нет предела его достоинствам.

Закончу же поэтическими

строчками-размышлениями, пришедшими на ум на досуге, заранее прошу прощение за

их невысокие поэтические достоинства у тонких ценителей поэзии. Итак:

Какой он? Какой

же? Давайте обсудим.

Иным он казался

простым и приятным,

Другим — не

совсем образованным людям –

Он виделся злым

и совсем непонятным.

Твердили они,

что он просто мужчина, —

Их сотни

повсюду найдешь при желанье, —

А он был

великих событий причина,

А он бы

морщиной на лбу мирозданья.

И

если бы кто-то на глобус любимый

Взглянул в

окуляр микроскопа однажды,

То рядом с

изломанной нитью Гольфстрима

Увидел бы след

его ног х-образных.

Он ловко шагал

по морям и по суше,

Бывал, говорят,

и на дне океана,"

"Истории шепот

внимательно слушал

И складывал

все, что услышит, в карманы.

Потом доставал

и, глядя в объективы,

Сжимал он

руками событья и время…

Простите, так

кто ж он, узнать вы хотите?

Извольте

услышать: зовут его Веня!

Их (Сбитнева и,

разумеется, Шимановича) обсыпали аплодисментами и юродивыми комплиментами.

Сбитнев до боли сжал свои колени под столом, испытывая острое желания стукнуть

Шимановича несколько раз головой об стену.