Илька из Закустовки

Препираться со здоровым, лысым, как колено, мужиком никто не стал, да ребятам и самим хотелось поскорее убраться с неприветливого пятачка-залысинки посреди леса, где из-под каждого куста с любой стороны может стремительно выскочить хищная нечисть.

Идти было неудобно и сложно, особенно девушкам. Можно было только пожалеть о лосинах, трансформированных в элегантную юбку-брюки. Лосины, скорее всего, не цеплялись бы так за кусты и торчащие из травы коряги и сухие обломанные ветки. Ильмаре было еще хуже, поскольку на ней было нормальное платье, а еще она была в туфельках. Вот где начинаешь с нежностью вспоминать и ценить свои крепкие и удобные ботиночки из родной Закустовки, желая немедленно променять на них любые, даже самые шикарные, эльфийские, туфельки.

— Хорошо, что форма зачарована от повреждений, — неожиданно для всех, в очередной раз зацепившись кружевным манжетом за колючую ветку раскидистого куста, проворчал Хмышов, — а то Шнырь бы нас прибил по возвращении.

Эта его фраза про хозяйственного гоблина-завхоза почему-то приободрила всех. Студенты вспомнили, что они учатся в академии, а там так просто их в беде оставить не должны. И ректор у них всесильная драконица Эртониза д'Азфир, а еще есть самые настоящие феи и профессор Рорх, а уж Пафнутий Саврасович Шнырь точно найдет их на краю света, чтобы стребовать возврат казенного имущества согласно своей приходно-расходной книге.

Винни согласно угукнул и ускорил шаг, косо ухмыльнувшись. Парни, помогая девушкам и придерживая ветки, шли за прокладывающим дорогу троллем, надеясь, что скоро окажутся хотя бы в укрытии. Серая фронтирская хмарь, обычно мгновенно просачивающаяся в ауру магов, в этот раз как-то вяло обволакивала свою добычу, как будто ей что-то мешало. Обычно чем сильнее был маг, тем быстрее в нем происходили изменения. У волшебных существ вроде фей счет шел вообще на минуты, даже мгновение, проведенное в этой атмосфере, как в свое время случилось с Ниле, запускало в организме необратимые изменения. Искажая сначала магию и внешность, а потом и саму суть зараженного фронтирской дрянью существа.

А Ильмара с Шуршегремом выглядели на фоне здешней серости двумя яркими пятнышками, ни на девушке, ни на малиновом колючем звере никакой серой гадости не было. Разве что у метаршигла пострадали выданные в академии артефакты. Монокль в глазу треснул и потускнел, а ретранслятор сломался и только трещал и хрипел.