Илька из Закустовки

Что скажу, то на пользу. А что утаю, то и ни к чему вам, юным балбесам, знать, всему свое время.

Достав из мешочка то ли пыль, то ли труху, Манефа Ауховна тоненько заскрипела, будто заржавевшие петли у маленькой старой шкатулки, и сыпанула полной горстью все, что было в кулачке, запорошив не только пластину с ее содержимым, но и сидящих девушек.

Чувствуя, как у нее засвербело в носу, Илька сжалась в комок, стараясь не чихнуть, а то сдует все что можно, и точно не миновать беды. Сидевшая напротив Гуля, вытаращив круглые глаза и моргая ими изо всех сил, замерла точно так же. По пухлой красной щеке градом катились слезы, и боевичка дышала едва-едва, крепко стиснув зубы и шмыгая носом.

Кикимора скрипела, девчонки сидели как зубогрызики под метлой, почуявшие ловкопята, а зеленый прутик, начав светиться, вдруг ожил и стал вращаться, слегка трепеща гибким, гнущимся в стороны кончиком.

Над девушками взметнулось что-то туманное и рваными клочьями поползло по рукам на металлическую пластину, которая, мелодично зазвенев, вдруг посветлела, разложенные Манефой ингредиенты вспыхнули огнями и объединились тонкой линией, образовав восьмигранную фигуру. Багрово-коричневые клочки с Ильмары и зеленовато-желтые с Гульсии, коснувшись этой едва видимой темной ниточки, стали свиваться в веревочки и, притянувшись к прутику в центре, наматывались на него как на веретено.

Сколько это продолжалось, Илька не знала, она словно впала в транс, завороженная мельканием нити, сиянием огоньков, скрипом над ухом и вращением прутика. Только потом на какое-то мгновение с рук к уже пузатому веретенцу метнулись тонюсенькие радужные паутинки, и кикимора, замолчав, резко хлопнула в ладоши, ухватила за кончик прута, дернула его вверх и весело скомандовала:

— Убрали руки, чихайте, если невтерпеж!

Так громко и с таким удовольствием, хоть и до слез, Илька не чихала ни разу в жизни.

Словно сквозь толщу воды она слышала перемежаемый чихами писк подруги:

— Апчих, чих… никогда! Пчих… мои кишочки… о-о-о… апчих. Да счас мозг из носа выско… пчих, апчих, чих… пчих!

В чем-чем, а в этом Илька с Гульсией была полностью солидарна, а еще обрадовалась поданному Манефой платку, будто ей как минимум вручили ключ от сокровищницы.

— А-а-а?.. — увидев, что все вроде как закончилось, подал из угла голос Нарьян, зажатый на небольшом сиденье между Дереком и Цасом.