Илька из Закустовки

 — А ты, Иля, про что писать будешь?

Они уже шли по очередному коридору в потоке студентов на следующий совместный урок, на этот раз по этикету. Ильмара прекрасно помнила, как отзывались о преподавательнице по этому предмету Люк и Ален, и, откровенно говоря, побаивалась. Хотя отлично понимала, что с такими балбесами, как ее братья, по-другому было совершенно нельзя. Парни частенько говорили об отработках, рефератах и особенно указке, которой профессор Элисая Горром могла и по спине пройтись, если ловила на какой-нибудь проделке во время занятия.

И уж чего не ожидала девушка, так это того, что грозный профессор окажется невысокой плотной гномой в пышном синем платье, с прической-башенкой из забранных наверх пшеничных кудрей и с массивными серьгами, сверкающими бриллиантами в мясистых мочках ушей.

— Студенты! — Неожиданно писклявый, но пронзительный голос преподавательницы, прохаживающейся рядом с кафедрой, за которой ее было бы не видно, буравчиками ввинчивался в уши. — Первое правило на сегодня! Меня, профессора факультета артефакторов, следует приветствовать стоя, сделав легкий кивок после моего приветствия. Итак… добрый день, студенты.

Все в аудитории зашевелились, заскрипели отодвигаемые стулья. Какие-то студенты, торопливо вскакивая, кивали, кто-то вставал вальяжно, не торопясь, едва наклоняя голову.

— Да уж… — Гнома поджала намазанные персиковой помадой тонкие губы. — Садитесь и начнем сначала! Главное — это практика, движения должны быть отработаны до автоматизма. Тогда они будут легкими и красивыми.

Уже через десять минут урока по этикету у Ильки начало ломить шею и ноги стали уставать от бесконечных «встали-сели». Когда профессор в очередной раз забраковала групповое приветствие, Гульсия, которой было особенно тяжело, тихонечко простонала, смахивая со лба бисеринки пота:

— Если это этикет, то что же будет на занятиях по физподготовке?

— С-скоро ус-снаешь, — еле слышно прошипел рядом Цас. — Этот предмет с-следующий по рас-списанию.

Глава 21. О тяжести учения и особенностях общажной флоры

Ильмара сидела над тарелкой в природном секторе столовой, студенческой его части, и клевала носом. Ужин ее совершенно не интересовал. Она бы и вовсе на него не пошла, но Шуршегрем притопал в комнату, оторвав хозяйку от выполнения внеклассной работы, и пригрозил, что попробует на зуб все, до чего дотянется, если она немедленно не отправится с ним в чудесное место приема пищи и не накормит растущий метаршигловский организм вкусняшками, ну и себя заодно.