В краю багрового заката

Всего за один вечер он шил для близняшек нечто вроде индейских мокасин, использовав для этого свой набор сапожных инструментов и шкуру убитого неделю назад оленя, которую по вечному скопидомству Сергея Петровича не выкинули, а засолили, свернули и сунули в трюм. На подошву же мокасинам пошла сложенная в два раза бычья кожа.

Сами принятые в их компанию девочки, едва лишь только они отошли от шока, возжелали включиться в общий трудовой процесс. Очевидно, уроды, способные бездельничать, пока остальные люди трудятся, появились в людской массе гораздо позже этих времен. Правда, единственное, на что были способны близнецы (за исключением, конечно, ухода за своими малютками), была помощь Марине Витальевне в работе на камбузе.

Пятнадцать человек (не считая двух младенцев), работающих в поте лица на свежем воздухе, требовали обильного и разнообразного питания. И едва люди успевали съесть завтрак, как надо было уже готовить обед. Пришедший в себя раненый тоже показал хороший аппетит, что говорило о том, что при нормальном медицинском уходе этот первобытный организм не будет долго валяться на больничной койке.

Правда, фактически все на этом камбузе – начиная от закрытой печи с дымоходом и кончая остро заточенными стальными ножами – было для близнецов настоящим открытием. Как они там объяснялись с главной поварихой, Бог знает. Наверное, на каком-то своем особом женском языке знаков. Но вскоре обе девицы довольно уверенно тяпали ножами по разделочным доскам, включившись в общую трудовую симфонию на борту «Отважного».

Не все было так идеально, как хотелось бы. Был и производственный травматизм в виде ожогов и порезов, но скоро только сказка сказывается, а для того, чтобы научиться делать дело, нужно изрядное время.

Тем более что близнецам потребовалось некоторое время и на то, чтобы перейти от общения на языке знаков к Великому и Могучему, который, по планам главного прогрессора, должен был стать стержневой основой новой цивилизации. Никто из взрослых, не говоря уже о молодежи, не страдал либеральными заскоками по поводу сохранения оригинальной культуры местных обитателей каменного века.

Напротив, они считали, что успеха они смогут достигнуть лишь в том случае, если им удастся заменить эту самую «оригинальную культуру» разработанными в ХХ веке принципами социального общежития и общественного труда, где избыточный продукт не присваивается верхушкой общества, а перераспределяется для употребления в стратегических целях и повышения общего благосостояния.