Забег на невидимые дистанции. Том 1

Чем дольше думаешь, тем больше сомнений в отказе. Внезапно Ларс почувствовал себя дураком. Как будто весь этот вечер, патруль, задержание – все заранее спланировано, чтобы втянуть его обратно в азартные игры. А он и не заметил.

Действительно ли она так хороша, как утверждает, или это блеф, чтобы сломить его эмоционально? Вопрос тлел в районе солнечного сплетения, как будто кто-то тушил о кожу сигарету. Садистски неторопливо.

Впервые ему захотелось отодвинуться от Нины. Девочка, нахмурившись, следила за ним. Но не сканировала, как обычно делает он сам, а просто ждала ответа. Она ведь приняла отказ и готова вернуться в камеру. Или это тоже блеф? Слишком часто они оба блефуют, просто кошмар какой-то. Ненормальный уровень паранойи. Перед тобой просто ребенок, которому ты симпатизируешь. И он ищет любые пути выйти сухим из воды, даже самые безумные. Вот и все.

– Нина, я не могу согласиться. Тебе придется вернуться в камеру.

Она тут же поднялась, он тоже. В резкости ее движений Ларс почувствовал обиду и успел испытать облегчение, но он ошибался. Нина, которой за сегодняшнюю провинность могли надолго запретить не просто хоккей, а общение с Отто, намеревалась действовать радикально.

Ощутив странные колебания в отношении к ней загадочного офицера (он точно не тот, за кого себя выдает), девочка, выйдя из-за стола, опустилась на колени. Ларсу от этого зрелища снова захотелось присесть, а еще лучше прилечь. Он машинально отступил на шаг, чтобы нарастить между ними дистанцию во избежание соприкосновений.

– Офицер Клиффорд, если вы не согласны на то, что я предложила, если это вас оскорбило, прошу у вас прощения. Я также заверяю, что раскаиваюсь в содеянном, как и мой друг, и прошу именно сегодня избрать для нас менее жестокую меру пресечения, любую на ваше усмотрение, главное, чтобы не узнали родители и в школе. Мы готовы на исправительные работы, не думайте, что если нам пятнадцать, мы боимся испачкаться и ничего не умеем. Мы можем оплатить штраф, если он будет не слишком большой, правда, не сразу, но по частям точно сможем.

Ларс смотрел, как она проговаривает все это, чисто и твердо, без заминок, глядя в стену стыдливыми глазами, и ему самому стало очень стыдно, что перед ним унижается ребенок. Она все говорила и говорила, а он стоял с ощущением, что у него отключается процессор, и не знал, куда себя деть. С ним никогда такого не случалось. Модели поведения для подобных случаев в нем не хранилось, и он не понимал, что ему делать в данный момент.