Забег на невидимые дистанции. Том 1

Когда привели Наташу, и она привычно закинула на стол длинные загорелые ноги в грязных босоножках и закурила, Клиффорд спросил:

– Ты знаешь Тиффани, верно?

Я знаю, сколько стоит ребенок на черном рынке.

Я знаю, сколько стоит каждый его орган в отдельности. И за что платят больше. Включая кожу, глазные яблоки, костный мозг.

Я знаю, сколько готовы отдать, чтобы заполучить ребенка живым – в сексуальное рабство или фальшивое усыновление, а сколько отдают за мертвого – как за донора органов или, например, деликатес.

Мир омерзителен? Вы даже не представляете насколько, пока не погрузитесь достаточно глубоко. Как я. Люди сколько угодно могут распинаться о добродетели, но если у них появляется шанс совершить безнаказанное зло, они его совершают.

Я знаю, сколько детей ежедневно похищают в США и в каких штатах это происходит чаще. Я знаю, каков процент найденных и возвращенных в семью детей. Я знаю, детей какого возраста похищают охотнее и почему.

Хотел бы я всего этого не знать.

Я отпиваю глоток из мятой бутылки без этикетки. Вода солоноватая, мутная, с привкусом йода. Закручиваю крышечку и бросаю на соседнее пассажирское – к сумке и респиратору. Локти – на руле, но двигатель выключен. Я жду.

Улица медленно остывает, погружаясь в бархатные сумерки. Пахнет моими вспотевшими ладонями, старой обивкой салона. В приоткрытое окно доносится горячий запах битумной эмульсии. Где-то неподалеку укладывают дорожное полотно. Строительный шум – это хорошо. Это большое везение.

Выбрав эту местность, за меня сделали бо́льшую часть работы. За сорок минут здесь так никто и не прошел. Чего еще ожидать на отшибе провинциального города… Мидлбери мало отличался от места, из которого я приехал сюда несколько лет назад.

Я коротко глянул в зеркало заднего вида и встретился с собой глазами – воспаленные покрасневшие веки как будто вывернулись наружу. Не помню, когда спал в последний раз. Мне и не хотелось. Пока идут приготовления, я так увлечен, что не до того. Отдых кажется пустой тратой времени. Я не должен ничего упустить. И, надеюсь, не упустил. Спать будем потом, когда устраним препятствие.

С момента инцидента (ха-ха, теперь я и сам его так называю, жалкий лицемер) прошло 10 лет, 11 месяцев и 13 дней. Но для меня все случилось как будто на прошлой неделе. Время не ослабило чувств, которые я испытываю, и не знаю, кому вообще под силу их ослабить.