Забег на невидимые дистанции. Том 1

И почему, если это принесло огромный доход в короткий срок, он не продолжил этим заниматься, а переключился на наркотики? Неужели это было нечто настолько небезопасное, что промышлять этим более одного раза невозможно? Поэтому глава взялся за менее рискованный бизнес, имея хороший стартовый капитал и устраненных конкурентов. И стал тем, кем стал.

Сейчас, полгода спустя после громкого успеха, дело замерло, как плод в утробе героиновой наркоманки. После облавы под Мидлбери и задержаний нескольких курьеров по ближайшим городам организация осознала, что на этот раз за них взялись серьезно. Началась цепная реакция. Действия Клиффорда расшевелили УБН – вот уж кто должен в первую очередь всем этим заниматься. Слишком много людей, вынутых полицией из системы, ставили бизнес под угрозу.

В организации понесли убытки. Возможно, испугались. Поэтому ушли на дно и утроили бдительность. Но доверять наркоманам невозможно, в этом вся прелесть работы с ними. А в организации каждый третий им являлся. Так или иначе. Если не сразу, то становился в процессе.

Лоуренс Клиффорд не сомневался, что с годами переловит всех. Как крыс в лабиринте, который они сами себе построили. Но прямо сейчас, в установившийся на непонятный срок штиль, ему чего-то не хватало. Или кого-то? Нового человека в пазле, свежей крови. Впервые ему мало собственной головы, чтобы двигаться дальше.

Ларс написал на белом стикере «кто-то, кого я еще не знаю, знает больше, чем я» и приклеил на доску в нижнем правом углу, где оставлял себе подсказки на будущее. Больше он сегодня об этом думать не будет. Нужно разгрузить голову.

Заказав домой продукты, остаток свободного времени до выезда на смену Лоуренс посвятил самосовершенствованию. Ни одной минуты своей жизни он не хотел проводить зря, поэтому двигался в сторону лучшей версии себя: читал книги по психиатрии, смотрел документальные фильмы и криминальные хроники, чтобы лучше понимать мышление преступника, слушал аудиоуроки для улучшения дикции и ораторского мастерства. Планировал даже освоение нового языка по самоучителю, только не решил, какого. Французский и немецкий еще в школе раздражали, его тянуло куда-то в более восточную сторону. Может быть, японский. Чем менее похожим на родной он будет, тем полезнее для нейронных связей.

Ближе к шести вечера Лоуренс еще раз перекусил парой сэндвичей с сыром, индейкой и салатом и начал собираться.