Забег на невидимые дистанции. Том 1

Лейтенант Клиффорд думал о том, что теперь перевести сына в социально-математический класс не составит проблемы, стоит только упомянуть, что это поспособствует поступлению в академию, и испытывал приглушенную радость от услышанного, в целом от всей этой ситуации, благодаря которой их сын из неведомого монстра вновь стал уязвимым, телесным подростком, который делится с родителями своими целями. Что-то в нем изменилось, но сейчас было не до этого. Его сын станет офицером полиции. Можно ли мечтать узнать что-то более приятное? Несмотря на сопутствующие обстоятельства, эта мысль согревала душу и дарила надежду. Однако по взгляду жены было очевидно, что она его радости не разделяет.

Во время перевязки Ларс, прикрыв глаза и стараясь отвлечься от жгучей, ноющей боли, пытался вычислить логическую цепочку, что привела его к бескомпромиссному решению пойти по стопам отца и деда. Неужели загвоздка в том, что при расследовании тяжелых, запутанных дел он сможет полноценно проявить свои аналитические способности, реализовать дедуктивный потенциал мышления и восприятия, да еще и к месту применить аморфную эмпатию?

Слабонервным нечего возиться с трупами и убийцами, поэтому в полиции к его эмоциям, а точнее, их отсутствию, не будет вопросов. Так в этом ли дело? Хочешь осесть там, где лучше всего подойдешь и не вызовешь подозрений? Но с каких пор для тебя стало важным просеяться через сито общественной пригодности, отыскав подходящие ниши как достоинствам, так и условным недостаткам? Тебе действительно необходимо стать полезным для людей, которых терпеть не можешь, или есть иная причина ощущать себя кубиком, свободно проходящим сквозь отверстие для кубика, как ему и полагается?

Ларс прекрасно понимал, на что намекает внутренний голос. Сегодняшнее происшествие, которого можно было избежать, вовремя изменив курс, стало тому яркой иллюстрацией. Все приключилось по задуманному сценарию. Испытав себя, чтобы доказать голосу, чего он на самом деле стоит, юноша пришел к заключению, что создан для чего-то большего, чем быть красивым любовником, и может предложить миру не только свою внешность, которую получил, не прилагая усилий.

Всю жизнь, сколько он себя помнит, отношения большинства людей к нему строилось именно на основе того, с чем он родился, а не чего добивался сам, и от этого временами становилось тошно.