Закрой дверь за совой

Довольно глупо было подыхать из-за собаки, а впрочем, при чем здесь собака… Хотя нет, все-таки при чем.

Ирма приходила, ставила кашу и воду. Убирала выброшенную овсянку. И все это с неумолимостью робота, с безжизненным замкнутым лицом, без единого слова. Однажды она оказалась недалеко от него, и обостренным чутьем он снова уловил знакомый тошнотворный запах.

Земляника.

Она все-таки купила новую помаду.

Эта вонь словно вышибла запертую дверцу в его голове, и на Гройса снизошло откровение. Он понял, кто такая Ирма. Это же смерть, его собственная смерть! Бесчувственная, неумолимая, отбирающая у него одну радость за другой. Обрекшая его сначала на неподвижность, затем на одиночество, на тоску. Все это время он сопротивлялся не бабе, в своих книжных лабиринтах утратившей связь с реальностью, а стоящей за ней громадной темной силе, вырывающей из него куски его истории, его жизни, а под конец приготовившейся сожрать и его самого.

И как же он собирается победить ее? Умерев!

Сообразив это, старик засмеялся. Смертию смерть поправ, значит! Ха-ха-ха!

– Ты жарь, а рыба будет, – пробормотал он. Большая рыба. Толстая рыба. Он пожарит ее с луком, прямо в чешуе, на самой огромной сковороде, которая найдется, и станет плясать вокруг, пока она масляно сияет ярче солнца, а потом съест ее плоть, и шкуру, и кости, и нырнет в теплую синюю воду, огромную синюю воду, которая примет его легкое отощавшее тело и понесет в океан…

Когда Ирма заглянула в комнату, Гройс спал.

Она завела машину и выехала из поселка. На три у нее была назначена консультация с врачом. Легенду Ирма придумала без труда: бабушка ее подруги впала в маразм и отказывается принимать пищу. Подруга не хочет класть старуху в больницу и готова оказать ей дома любую помощь. Ведь можно же накормить человека против его воли! Вопрос лишь в том, как это сделать.

«Связать, – прикидывала Ирма. – В вену ввести глюкозу, кормить через зонд. Но где его взять? И как поставить?»

Она почти забыла о том, что собиралась записывать истории за Гройсом. Между ними давно шла война. На одной стороне был ублюдок, решивший, что может заставить ее плясать под свою дудку; на другой – чистая женщина, умная, выносливая и терпеливая. Он хочет жертв? Хочет, чтобы ему отдали бедного пса? Чтобы и тот вышел из этого горнила не закаленным, а искалеченным? Никогда! Она этого не допустит.

В мыслях Ирма сражалась за святую душу Чарли с самим дьяволом. У дьявола был изогнутый острый клюв под умными глазами.