Замуж за незнакомца

Мне так хорошо сейчас, мамочки, до какой же степени мне хорошо. Предательское тело плавится под прикосновениями, внизу живота настоящий пожар, а изнутри, на закрытых веках, транслируется пошлое и отвязное кино.  И рейтинги у этого фильма минимум 21+.

Половицы скрипят под нашими ногами, но я лишь краем сознания цепляю этот факт. Мельком вижу обстановку вокруг: кресло-качалку, книжные полки, широкое окно в пол, а за ним бассейн, а запах горячего тела Кирилла вытесняет все прочие ароматы, забивает лёгкие, главенствует. И хочется дышать только Раевским, трогать его, ощущать каждой клеткой.

Кирилл пинком распахивает дверь в спальню. Мы попадаем в сумрачную комнату, в которой пахнет лавандой и ещё чем-то неуловимым, но очень приятным.

Позволяю Кириллу толкнуть себя к кровати. Собственно, я не хочу с ним спорить или бороться – внезапно хочу подчиниться и делать всё, что он скажет. Не только потому, что ничего в интимных делах не понимаю, а оттого, что признаю его власть. Склоняю перед ней голову. Отдаюсь во власть сильного самца, ведущего меня за собой.

Сажусь на кровать. Опираюсь на руки, смотрю на Кирилла.

– Ты очень большой, – говорю глупость, но на умные мысли и дерзкие слова мой мозг нынче не заточен. Только ерунду и может генерировать.

– Я везде большой, – предупреждает, а я закрываю глаза, пытаясь осмыслить этот факт.

Несмотря на свою отсталость в вопросах секса, я прекрасно разбираюсь в физиологии. Про сексуальное несовпадение я слышала, и вдруг становится страшно, что эта участь может постигнуть и нас.

– Насколько большой?

– Прилично, – хмыкает и опускается передо мной на колени.

Раздвигает мои ноги максимально широко, устраивается между, ловит мой всхлип губами. Целует шею, слегка прикусывает, слизывает, снова целует.

Улыбаюсь, коснувшись его лица. Из-за щетины кожа грубая, но на ней ни единого изъяна, словно у мальчика Кирилла Раевского за жизнь ни единого прыщика не выскочило на щеках. Только шрам на брови и под глазом выдают, что детство у этого мальчика было далеко не карамельным.

– Что будет? А если Алиев всё-таки осуществит свой план? Снова нападёт?

Кирилл наклоняется ближе и, снова притянув меня к себе, закладывает одну руку мне за спину, прижавшись губами к моему уху.

– Мне плевать, что хочет Алиев. Он ничтожество. Но ты моя, и я никому не позволю тебя тронуть.

– С ума схожу, – снова целует меня в шею, прикусывает, будто метку ставит.

Я прикусываю губу до боли, потому что слова о ревности разжигают во мне огонь.