Замуж за незнакомца

Даже не знаю, может быть, это его от сильнейших препаратов так сильно развезло, а на самом деле он никаких детей не хочет? Да и как рожать, если вокруг так много крови? Хочу ли я, чтобы мой ребёнок был в постоянной опасности и хоть какое-то отношение имел к криминалу? Нет. А что, если кому-то вздумается ребёнка похитить? Как бывало это с самим Кириллом? Ох, сложно.

В здание клиники я вхожу, как к себе домой. Знаю тут каждый уголок, все ходы и выходы. Мне нужно на пятый этаж, там кабинет Сергея Ивановича, и вот с ним мне как раз и нужно серьёзно и обстоятельно поговорить.

В лифте полно народа, двери разъезжаются, снова сходятся, впуская и выпуская людей. Вдруг, на третьем, я проёме замечаю знакомую фигуру. Отец!

От неожиданности не успеваю выскочить, жму на кнопки, на меня шикает какая-то женщина, но я отмахиваюсь.

– На следующем выйдем, – говорит Игорь, трогая меня за плечо, и на четвёртом я вылетаю из кабинки, ошалело смотрю по сторонам и, найдя лестницу, сбегаю вниз.

Это точно был он, папа! В больничной пижаме, бледный и осунувшийся, он разговаривал с кем-то по телефону, прислонившись бедром к стене. Он здесь? В больнице? Ему всё-таки стало хуже, и все те процедуры совсем не юридические, а очень даже медицинские?!

– Сумасшедшая, – летит мне в спину от мужчины, которого чуть не сбила на лестнице, но переживёт.

– Значит, мне не показалось, – я останавливаюсь в нескольких шагах от отца, а он медленно поворачивается и смотрит на меня удивлённо. – Попались, Роман Егорович?! А вы, оказывается, ещё тот выдумщик и конспиратор.

В моём голосе много осуждения, я упираю кулаки в бока, жду ответа.

Отец очень по-детски хлопает ресницами, споро прерывает разговор, неловко и суетно прячет телефон в карман пижамных штанов. Отводит взгляд, ему немного стыдно, и я впервые вижу Романа Егоровича Архипова таким растерянным.

Всё моё возмущение слетает, как не бывало, остаётся лишь горечь и сожаление, что папа предпочёл остаться наедине со своими проблемами, мне ничего не сказал, словно я всё ещё маленькая девочка, которую можно ни во что не ставить.

Так грустно, что даже злиться не получается.

– Папа, что происходит? – делаю к нему шаг, после второй, трогаю за плечо. – Ты не доверяешь мне?

– Тина, ребёнок ты мой добрый…

Мы стоим в коридоре, рядом бродят люди, у отца снова звонит телефон, но он игнорирует вызов, нервно в карман руку засовывает, не глядя смахивает с экрана чей-то важный вопрос.