Замуж за незнакомца

Ты будешь меня проведывать в тюрьме?

Всхлипывает, глаза закрывает, а я, обалдевший от сказанного, целую Тину.

Дима? Он же… он же мой двоюродный брат и лучший друг Захара. Мать его. Только этого не хватало.

Да ну, не может быть! Дима? Он не безгрешный, как и все мы, как и Архипов, но изнасилование? Это что-то совсем на него не похожее…

Закрываю глаза, сжимаю пальцами переносицу, надавливаю до ярких пятен, которые расползаются под веками.

– Кирилл, что такое? – Тина говорит так тихо, что я не сразу понимаю, что ко мне обращается.

– Нет-нет, нормально всё, – провожу пальцами по её скулам, а они острее обычного. – Ты очень похудела.

Тина хмурится, она растеряна, а ещё бледная. Мне не нравится, что вся эта ситуация так сильно по ней бьёт, но и изменить пока ничего не могу. Одно знаю: теперь здесь небезопасно, а ещё рядом определённо есть крыса.

Мне нужно отправить Тину в безопасное место. Настолько безопасное, что о нём буду знать только я один. Ни Игорь, ни верный Илья, ни кто-то ещё, а уж тем более Дима, которого она почему-то боится, презирает и обещает убить.

Вокруг нас только лес. Он шумит ветвями, растекается в воздухе терпким смолистым запахом, живёт своей жизнью, вечный.

Во мне много злости, а Тина так близко, так сладко пахнет. Её аромат можно разливать по флаконам и продавать, используя вместо афродизиака. И меня снова ведёт, и связные мысли покидают голову. Остаётся только голод, адреналиновый приход и желание обладать.

Тина хочет что-то сказать, но все разговоры потом. Сейчас я хочу её поцеловать.

Набрасываюсь на её губы, сминаю их в жёстком поцелуе, собственнически за плечи обхватываю, впечатываю хрупкое тело в свою грудь, рычу, не сдерживаясь, когда Тина вперёд подаётся, обвивает шею тонкими руками.

– Сегодня я не смогу быть нежным, – предупреждаю, подхватываю её бедро и поднимаю ногу, раскрываю Тину для себя. – Прости.

Я больше не способен генерировать осмысленные слова – сил и терпения остаётся лишь на то, чтобы двигаться, и вся энергия, всё желание стекают вниз, концентрируются в одной точке. Я такой твёрдый, что больно. Пальцами провожу по белью, влажному и горячему, надавливаю, а Тина всхлипывает, за плечи мои держится, а взгляд уплывает, его застит туман.

– Ты не поверил мне? Но я его видела, – губу закусывает, жмурится, ногтями в плечи впивается.

Я больно жалю её поцелуем, до привкуса крови на языке, а Тина шипит рассерженной кошкой, страстная моя девочка.