Демонолога вызывали? Том 1

Но выбирать не приходится, тем более что у меня лежал гримуар, который надо писать дальше. Сна все равно не было ни в одном глазу.

* * *Ветер приятно дул в морду и свистел, рассекаемый рогами и крыльями. Порванные в нескольких местах перепонки хлопали, когда демон совершал крутой вираж и уходил в пике. Что ни говори, а летать ему нравилось. Ему нравилась свобода. И он всей своей черной душой был благодарен человеку, к которому был привязан по контракту. Который никогда не заставлял его именовать «хозяин» или «властелин». Который никогда не ограничивал его свободы и даже баловал мирскими вкусностями.

Этот человек… уникален в своем роде, Альф это понимал. Он знал немного больше про Марка Каммерера, чем сам Марк. Но оставленная в мозгу от Азазеля печать не давала возможности ему этого сказать. Сама мысль вызывала неприятное жжение внутри черепной коробки, а вздумай он чего брякнуть, то все — бум. И нет головы.

Но за то многое, что сходило демону с рук и чего от него не требовали — вызывало уважение. Как-никак, а пятнадцать лет это вам не хухры-мухры.

Альф крутанулся вокруг оси в полете, после чего ухватился лапой за ветку и уселся на нее, разглядывая огромную кучу мусора, в которой он давно присмотрел уникальное в своем роде орудие пыток.

Изначально он хотел притащить его просто так.

Альфред фон Тирпих гаденько ухмыльнулся. Теперь у этого инструмента было предназначение. Нет, не так. Предназначение с большой буквы. Он сорвался с ветки плашмя и картинно падал вниз, расставив лапы во все стороны. У самой земли сделал резкий взмах крыльями и мягко планировал к ржавой рухляди с горой виниловых дисков рядом.

— Так-так-так… что же тут у нас.

Красные когтистые лапы стали перебирать виниловые округлые диски, а глазки-бусинки бегать по названиям обложек.

— Мусор… мусор… мусор… о-о-о-о… а вот это то что надо.

Он схватил один кружочек, закинул его на ржавый кусок металла с раструбом и стал тянуть в сторону поместья.

Если бы кто-то в ту ночь прогуливался рядом, то мог увидеть, как старинный граммофон неведомым образом передвигался по плоской земле. И это стало бы еще одной загадкой планеты.

Вот только в ту ночь никого не было у старой свалки.

* * *Я держал перо над чистой раскрытой страницей книги. Девственно чистый лист смотрел на меня и явно заигрывал. Я смотрел на него в ответ.

— Как же там было… voxus ave mundi…

Острие пера стало двигаться с каллиграфической точностью и оставлять за собой черные следы, которые мгновенно впитывались навсегда.