Вызов

А теперь мы пересекли черту, и пути назад нет. Больше мы не сможем притворяться, что сексуальное напряжение – это шутка, что легкий флирт ничего не значит, что кому-то не будет больно.

В данном случае под «кем-то» я имею в виду себя.

– Я не знаю, что теперь делать, – неловко начинаю я, – если не считать того, что нам, наверное, лучше больше не общаться.

– Нет.

– Нет?

– Да, я накладываю вето на это предложение.

– У тебя нет права вето. Если я говорю, что больше не хочу с тобой общаться, то хрен тебе. Такие дела.

– Мне кажется, ты должна разрешить мне тебя поцеловать.

– Тебе так кажется, потому что тебя, видимо, уронили в детстве и ты башкой стукнулся, – парирую я.

На это Конор улыбается. Он выдыхает и сжимает мою руку, а потом кладет ее себе на грудь. Его сердце сильно колотится под моей ладонью.

– Мне кажется, тут что-то есть. – В его голосе слышится вызов. – И мне кажется, что ты боишься узнать, что это. Но я не понимаю почему. Может быть, ты думаешь, что не заслуживаешь этого, не знаю. Но это настоящая трагедия, черт бы ее побрал, потому что из всех людей ты точно заслуживаешь быть счастливой. В общем, так: я поцелую тебя, если ты мне не запретишь. Ладно?

Я пожалею об этом. Облизывая губы и запрокидывая голову, я уже понимаю, что пожалею. Но слово «нет» так и не срывается с губ.

– Ладно, – наконец шепчу я.

Он тут же спешит сполна воспользоваться моим согласием: наклоняется вперед, накрывает мои губы своими.

Сначала это нежнейшая из ласк, но вскоре его поцелуй становится глубже, настойчивее. Когда я провожу руками вверх по его плечам и зарываюсь пальцами в его волосы, он издает мне в рот самый сексуальный звук на свете. Полустон-полувздох.

Я чувствую все его тело, прижатое к моему. Он опускает руки мне на пояс, вцепляясь пальцами в мою голую кожу, и вжимает меня в стену, пока между нами совсем не остается пространства.

Его рот, такой мягкий, но при этом голодный, жар его тела, напор мышц, захвативших меня в плен… это сюрреалистично, волнительно. Страсть течет по моим венам, и я отчаянно целую его в ответ. Я забываюсь. Я забываю, где мы, и все причины, по которым мы не должны этого делать.

– Ты на вкус как корица, – бормочет он, и его язык снова начинает меня изучать, лаская мой и вызывая стон из глубины моего горла.

Я цепляюсь за него, целиком и полностью растворившаяся в его ласках. Я кусаю его за нижнюю губу и скорее чувствую, чем слышу, как стон вибрирует в его груди.