Этот мир не выдержит меня. Том 1 (СИ)

— Может быть, тогда его бы пореже били».

Хотя дело, конечно, не в оружии — без должных навыков оно скорее навредит. Дело в готовности драться — а вот её-то у Феликса, похоже, не было.

— Ты меня совсем не помнишь после болезни?

— Есения, я вообще ничего не помню. Только то, что рассказал мне Хольд.

— Как страшно! — девушка положила ладонь рядом с моей. — Мне очень жаль, что с тобой приключилась такая беда!

— Ничего, всё уже позади, — я улыбнулся и как будто невзначай убрал руку со стола.

Ни к чему нам сейчас тактильные контакты — они могут только усилить проявившийся у Есении интерес. А это лишнее — незачем морочить девчонке голову.

Мы проболтали ещё четверть часа, пока не пришёл отец Есении. Точнее, говорила в основном она, а я только изредка вставлял кое-какие реплики, стараясь выведать побольше информации. Оказалось, что её мать умерла при родах, поэтому Есения довольно быстро повзрослела и сама полностью вела домашнее хозяйство. Девушка поведала мне о надоедливых женихах, от которых отбою нет, о своём страхе перед коттарами, которые нет-нет да вылазят из Гиблого леса, и о разбойниках, из-за которых практически остановилось сообщение между деревнями.

Ещё она рассказала, что все надеются на нового сеньора и ветеранов-легионеров, однако они отчего-то не спешат разбираться с бандитами. Я хотел побольше узнать о загадочных коттарах, но девушка смогла сообщить о них не больше, чем Хольд: страшные, ужасные, колючие и опасные. Опять ничего конкретного.

— А ты умеешь слушать... — с лёгкой задумчивостью сказала Есения.

Конечно, умею. Моя работа — это не только ловкая стрельба по движущимся (и отстреливающимся) мишеням, но и сбор информации. А мало что помогает в этом нелёгком деле так, как банальное и до крайности простое умение держать уши открытыми, поддакивая в нужные моменты.

Глаза девушки как-то подозрительно заблестели, однако скрипнувшая дверь и появившийся в проёме мужичок лет сорока избавили меня от неловкой ситуации.

Отец Есении оказался приятным, общительным человеком по имени Дарен. Пузатый, слегка лысеющий, он явно души не чаял в дочери и даже как будто не удивился, увидев в доме меня.

— Оставайся на ночь и никаких разговоров! — так он сказал, когда услышал, что я собираюсь уйти. — Для доблестного победителя Гвара здесь всегда найдётся местечко, а сестричек твоих я навещу!

До дома Гельмута, как оказалось, идти совсем недалеко, и отец Есении вернулся уже через четверть часа.