Кактус второй свежести

Но мы с ребятами знали: здоров прозаик, как молодой бык. Он кого-нибудь расстреляет, потом в лес подальше уйдет и плачет. Жалко ему врагов народа было, не герой он вовсе, а те, о ком он настрочил, – дураки. Вот мы с парнями…

Глава тридцатая

Из уст старика полился рассказ. Он пустился в страшные воспоминания. Почти сразу Галю затошнило. Сколько времени Павел Николаевич вещал о том, как с товарищами убивал мужчин, женщин, детей, она не знала. Когда старик устал и заснул, девочка выползла в коридор и прислонилась к стене. Матери дома не было, из своей комнаты вышел Веня.

– Цыпа-дрипа! – сказал он. – Кровопийца нашел новую слушательницу? Предупреждал я тебя: чихай, кашляй. Почему не послушалась?

– Забыла, – заплакала Галя. – А он правда все это делал?

Брат кивнул.

– Дедушка большевик, – зашептала Галя. – Владимир Ильич детей любил, елку им наряжал. Павел Николаевич должен был себя вести как Ленин. Я тебе не верю. Дед заболел, он бредит.

Вениамин обнял сестру.

– Никому ни гу-гу о том, что от старика услышала. Вести себя как Ленин? Может, он хорошо относился к малышам, но только к рабоче-крестьянским. Дворянских велел убивать.

– Нет, нет, – затряслась Галя, – ну нет же.

Вениамин увел сестру в свою комнату.

– В России был царь, знаешь?

Сестра кивнула.

– Большевики совершили революцию, – продолжал Веня. – Куда Николай Второй делся?

– Уехал, наверное, – предположила Галя.

– Нет, царя по приказу Ленина убили вместе со всей его семьей, – объяснил брат, – с женой, дочерьми, горничной, поваром, врачом и камердинером. У царя был тяжелобольной сын, он еле ходил. Его тоже расстреляли, мальчику тогда исполнилось тринадцать лет.

– Откуда ты все это знаешь? – ахнула Галя.

– Радио одно слушаю, – объяснил брат, – не советское.

– Не мог Ленин так поступить! – стояла на своем сестра.

– Мозг включи, кто, кроме него, мог такой приказ отдать? – спросил Веня. – Дед с товарищами много людей убили, потому что не все хотели признавать советскую власть. Они бандиты, брали у мертвых что подороже, грабили их дома. Откуда у нашей матери все ценности?

– Что? – шарахнулась в сторону Галя.

Вениамин быстро свернул беседу:

– Ничего. Потом поговорим, мне пора. Рот закрой. Если кому о нашей беседе скажешь, меня в тюрьму посадят.

После того дня жизнь Гали превратилась в ад. Дед стал часто звать к себе девочку и заводить рассказы. Галя так боялась старика, что сидела молча, только моргала.