Любовь со второго взгляда

Выпитый коктейль, вся эта необычная обстановка, предупредительность и заботливое внимание ее спутника придали девушке смелости, и она решила задать ему мучивший ее вопрос.

– А о чем вы рассказали?

Он в задумчивости постучал пальцем по бокалу. Хоуп смотрела на Гаэля и чувствовала, что ее тянет к нему все сильнее.

– Почему вы вообще решили туда пойти? – спросила она.

– В то время у меня был затяжной творческий кризис, – медленно, как будто через силу, заговорил художник. – Я чувствовал, что мои фотографии становятся скучными и однотипными. Мне во что бы то ни стало нужна была встряска. Кто-то из моих друзей посоветовал отправиться в этот странный маленький театр. Изначально я не собирался ничего рассказывать. Я хотел просто послушать чужие истории. В то время я уже начинал ненавидеть свою профессию и боялся, что если скажу правду, то останусь без работы. Тогда я не знал, что разглашение чужих тайн в этом клубе строжайше запрещено.

– А все-таки о чем вы рассказали?

– Я не стал рассказывать о своем разочаровании в работе фотографа, даже когда узнал, что мои слова не выйдут за пределы той комнаты. Но благодаря этому необычному клубу понял, что нужно делать. И решил бросить работу фотографа и стать художником.

– А о чем вы им рассказали? – не отставала Хоуп.

– Не знаю почему, но я рассказал им о своей первой поездке в Париж. О том необыкновенном впечатлении, которое произвел на меня этот великолепный город. О посещении Лувра и других парижских музеев. Честно говоря, когда я посетил Лувр, то был немножко пьян. Но не до такой степени, чтобы перепутать Ренуара и Дега.

Он засмеялся. Хоуп, не отрываясь, смотрела на него. Ей нравился его смех.

– А потом я увидел «Олимпию». Я и сам не могу понять, почему она так меня поразила. Меня потряс не талант мастера, не необычность картины и даже не вопиющая сексуальность этого полотна. Сам не знаю, что меня так потрясло в этом полотне. Но я не мог выбросить «Олимпию» из головы. Наверное, дело в честности и откровенности этой картины. Еще никогда я не видел женщины, которая всем своим видом так честно заявляла, что ей нужно от отношений с противоположным полом, как это сделала Олимпия.

Хоуп поставила бокал на стойку и с удивлением уставилась на Гаэля.

– Но ведь Олимпия была куртизанкой.

– Да, – кивнул Гаэль. – Вот почему в ней не было ни капли притворства или лицемерия. «Возьмите меня. Только заплатите мне деньги за эту близость», – казалось, говорила Олимпия всем своим видом.