Измена. Вторая жена мужа (СИ)

В квартире Марии все и так блистало чистотой и уютом, но я все же протерла пыль со всех поверхностей, пропылесосила и помыла полы.

Какого же было мое удивление, когда в одном из ящиков нашла канцелярские принадлежности для рисования. Положила влажную тряпку на край ведра и вытащила резиновые перчатки с рук. Но глаза не могла отвести от цветных и простых карандашей. Будто кто-то уже рисовал ими. Оттого еще ценнее было прикоснуться подушечками пальцев к ним. Ощутить какие гладкие ребра у них и заточенный грифель у простых карандашей.

Нестерпимо захотелось подержать из пальцах, ощутить, даже вдохнуть. Вспомнить свою мечту.

Себя.

Ту, которой я была когда полностью погружалась в рисование.

Взмах карандашом и уже появляются очертания профиля. Еще немного и еще чуть-чуть….

Я так увлеклась, что пришла в себя, когда входная дверь отварилась и Мария зашла внурть.

- Как у тебя дела, дочка? - донесся ее голос из коридора. А я только растерянно переводила взгляд с рисунка карандашом на проем двери.

И ведро с грязной водой, с тряпкой и резиновыми перчатками рядом стоят на месте с самого обеда. Сколько часов я вообще рисовала?

- Простите, - проговорила извиняюще, когда Мария вошла в гостиную и увидела меня сидящей у стола и с рисунком перед собой.

Женщина переводила изумленный взгляд с моего лица на карандаш в моей руке. А я не двигалась. Краска схлынула с лица, а в голове хаос, и я никак не могу сообразить, что делать дальше.

- Ты любишь рисовать? - вмиг смягчилась Мария и ее лицо озарила улыбка.

Она правда не злиться? Не будет ругаться, что взяла чужое? А вдруг это ее дочери и дорого как память?

На ее вопрос только кивнула и подскочила как ужаленная с места в тот самый миг, когда моя спасительница зашагала ко мне.

- Я сейчас все уберу. Простите, что без спроса. Я правда не хотела. Оно как-то нечаянно получилось…

Я в ужасе убирала карандаши в ящик, ластик постоянно выскальзывал из рук и я уже отчаялась закончить начатое, хотя уже и при свидетельнице, как одна рука женщины легла на мои пальцы, а второй она погладила меня по спине.

- Все хорошо, Эльнара. Я не злюсь, милая. Ты можешь рисовать сколько хочешь. Моя дочь все равно не любит такое, а если ими будешь пользоваться ты, то не будут здесь пылиться. Сама я уже давно не рисую..."

"Она смотрела на меня с таким теплом и так успокаивающе гладила по руке, что настороженность постепенно отступала.