Голодные игры. И вспыхнет пламя. Сойка-пересмешница

Маленькой Руте из Одиннадцатого, старушке Мэгз из Четвертого… Это было бы своего рода персональное обращение к каждому конкретному дистрикту.

— Наша дань памяти вашим трибутам, так сказать, — говорит Плутарх.

— Это потрясающе, Фульвия, — искренне восклицаю я. — Лучший способ напомнить людям, за что они сражаются.

— Это должно сработать, — соглашается она. — А ведущим мог бы стать Финник. Конечно, если ролики будут пользоваться популярностью.

— По моему мнению, чем больше таких роликов мы снимем, тем лучше, — говорит Койн. — Вы можете приступить к работе уже сегодня?

— Конечно, — отвечает Фульвия, явно повеселевшая от такой поддержки ее идеи.

Ну вот, конфликт в творческом коллективе улажен. Крессида похвалила Фульвию за ее и впрямь замечательную идею и теперь без помех сможет заниматься собственным проектом с Сойкой-пересмешницей. Зато Плутарха, похоже, похвалы не интересуют. Ему главное, чтобы информационная атака работала. Я напоминаю себе, что Плутарх — распорядитель Игр, а не фигура в игре. Он сам по себе. Его значимость определяется не отдельными удачами, а конечным результатом. Если мы выиграем войну, тогда Плутарх выйдет на сцену. И будет вознагражден.

Президент отправляет всех заниматься делом, и Гейл везет меня обратно в госпиталь. Мы смеемся над тем, как все нас выгораживали. Гейл говорит, им просто стыдно признаться, что они за нами не уследили. Я великодушно предполагаю, что они сами не прочь повторить подобную вылазку, ведь у нас только-только стало что-то получаться. Возможно, мы оба правы. Потом Гейл уходит к Бити в отдел спецвооружения, и я засыпаю.

Кажется, всего минуту назад сомкнула глаза, но, открыв их, я вздрагиваю от неожиданности. Рядом сидит Хеймитч. Ждет. Возможно, уже давно, если верить часам. Хочу кого-нибудь позвать, однако понимаю, что разговора все равно не избежать.

Хеймитч наклоняется и размахивает чем-то у меня перед носом. Я не могу разглядеть, но догадываюсь, что это.

— Твой наушник, — говорит Хеймитч, бросая его на простыню. — Даю тебе еще один шанс. Если опять его вытащишь, будешь носить вот это.

Он показывает какой-то металлический обруч, который я про себя нарекаю оковами для головы.

— Альтернативное аудиоустройство. Надевается на голову и защелкивается под подбородком. Единственный ключ будет у меня. А если ты исхитришься снять и его, — Хеймитч кидает обруч на кровать и достает из кармана маленький серебряный чип, — я попрошу имплантировать тебе в ухо вот это.