Голодные игры. И вспыхнет пламя. Сойка-пересмешница

Только кадры одни и те же, сколько мы себя помним.

— Правда?

Пытаюсь вызвать перед глазами экранные образы Дистрикта номер тринадцать.

— Вспомни Дом правосудия, — предлагает женщина. Я киваю: видела тысячи раз. — Если внимательно приглядеться, то можно заметить… В верхнем правом углу.

— Что заметить?

Твилл снова показывает мне крекер.

— Летящую сойку-пересмешницу. Одну и ту же все время.

— В нашем дистрикте, — начинает Бонни, — все уверены: Капитолий нарочно крутит старые пленки, не желая показывать, что там творится на самом деле.

Я недоверчиво хмыкаю.

— То есть вы пустились в дорогу из-за птички, мелькнувшей по телевизору? По-вашему, там стоит целый город, полный свободно разгуливающих людей, а Капитолию даже дела нет?

— Не совсем, — произносит Твилл. — Мы думаем, после того как город разрушили до основания, жители перебрались в катакомбы. Думаем, им удалось уцелеть. А Капитолий туда не суется, потому что в прежнее время, до наступления Темных Времен, главным занятием Дистрикта номер тринадцать были ядерные исследования.

— Да нет же, графитовые шахты…

Я вдруг осекаюсь: так уверяет всех Капитолий.

— Небольшие, да. Но этого недостаточно, чтобы обеспечить работой огромный дистрикт. Уж в это-то мы уверены, — отвечает женщина.

Сердце колотится как ненормальное. Вдруг они правы? Что, если… Что, если нам и в самом деле есть куда бежать, кроме дикой чащи? Туда, где надежно и безопасно? Не лучше ли скрыться в Дистрикте номер тринадцать, чем дожидаться смерти на родине? Хотя, с другой стороны… Будь там живые люди, да еще с ядерным оружием…

— Почему они не помогают нам? — сердито бросаю я. — Почему допускают, чтобы мы так страдали от голода, казней, проклятых Игр?

Меня душит ненависть к этим воображаемым обитателям катакомб, преспокойно наблюдающим за нашими страданиями. Чем они лучше капитолийцев?

— Этого мы не знаем, — шепчет Бонни. — Просто хватаемся за соломинку, как утопающие.

Тут я наконец прихожу в себя. Все это фантазии, самообман. Тринадцатый дистрикт не существует, ведь Капитолий бы этого не позволил. Ну а кадры? Возможно, ошибка. Соек-пересмешниц на свете пруд пруди. Крепкие птички, живучие. Раз уж перенесли бомбежки, значит, сейчас и вовсе расплодились в неизмеримом количестве.

Разумеется, Бонни лишилась дома; ее родные мертвы; ни о возвращении, ни о том, чтобы прижиться в чужом дистрикте, речи быть не может. Неудивительно, что девушкой овладела мысль о независимом и процветающем Дистрикте номер тринадцать.