Всё начинается со лжи

Она перестала тыкать по вкладкам. На экране осталась какая-то дешёвая статейка о наследственных признаках, где смуглый мужик с дневной щетиной и сальным взглядом под заголовком «Как понять, что ваш ребёнок не от мужа?» наглядно демонстрировал признак номер три: «Ямочка на подбородке».

Я невольно потёр свой подбородок и без того давно не бритый, и ещё сильнее заросший за эти два дня. Мою ямочку под этой щетиной было почти и не видать.

Стул скрипнул, когда я повернулся от экрана к девушке.

— Владимир Олегович, как мне объяснила врач, наследовал этот синдром от матери. Но проявился он у него всего несколько месяцев назад.

— Синдром Лея? Проявился как? — покачал я головой, словно пытался вытрясти из неё всё ненужное. Да какого чёрта мне не давала покоя эта ямочка сейчас? Я с ней всю жизнь живу.

— Спазмы мышц. Нарушение координации движений, — подвинула Ксения к себе по столу тетрадку, в которую видимо записывала всё, что ей было интересно, и теперь читала с листа. — Подёргивания. Атрофия зрительного нерва. Деменция или прогрессирующее слабоумие.

Это слово я ведь совсем недавно слышал от Эльвиры. Когда она вдруг решила устроить мне возле своего университета какую-то странную проверку. И тоже спрашивала про нарушения координации, подё…  

— Подёргивания?! — Я ведь собственными глазами это видел. У Пашутина. — Погоди, погоди, синдром проявился, а дальше что?

— Ничего, — равнодушно пожала она плечами. — Утрата контроля над собственным телом. И… смерть.

— Нет, — не веря своим ушам, качнул я головой. — Но это же как-то лечится?

Теперь она качнула головой.

— Только корректируется какое-то время. Но это наследственное заболевание. И оно неизлечимо.

— Наследственное?! — до меня только сейчас начал доходить смысл этих страшных слов.

— У меня мальчик. Вот видите, — подала она мне лежащий там же, на столе распечатанный лист со схемой. — Если отец болен, а мать здорова, то сыновья всегда здоровы.

— Но значит, Юлька… — спина покрылась холодным потом. — Она — носитель?

Господи, она же беременна!

Я потянулся за другим листком, где потомству этой «дочери-носителя» давали прогноз только на пятьдесят процентов здоровых детей. Ткнул пальцем в страшные слова: «Больной сын».

— У нас может быть… больной сын? — сглотнул я.

— Нет, — уверенно покачала головой Ксения.

— Что нет? Здесь же написано.

— Юлия Владимировна не беременна.

— Не беременна? В каком смысле? — как идиот потряс я головой.

— В самом прямом. Она вам солгала.