Всё начинается со лжи

Сидя в своём кабинете, я цедил, сбился со счёта какую, чашку кофе, но вместо цифр, ответа по которым ждали аналитики, видел перед собой её лицо. И думал о том, что она ведь хотела мне что-то сказать, этим своим «солгала». Но я так и не понял, что.

Что-то на уровне рефлексов, подсознания, инстинктов угадывало: всё хорошо, всё правильно, что бы Эльвира ни наговорила. Ни обида, ни горечь, ни ревность толком так и не пробилось сквозь это ощущение равновесия, теплоты и чистоты. Но это были именно интуитивные ощущения. Разумом эту суть, какую-то простую истину, что расставила бы для меня всё по своим местам, я никак не мог постичь. Что-то крутилось, так близко, что я уже вот-вот готов был ухватить, но отвлекался, и оно снова ускользало.

Слишком забита голова другим. Слишком много всего произошло за эти дни. Столько чувств, эмоций, событий будоражило мозги, что при всём своём желании я не мог пока разложить всё по полочкам. Как на переполненном диске памяти, мне просто не хватало места, чтобы отойти и взглянуть со стороны. Не хватало глотка свежего воздуха и времени выдохнуть и «навести порядок».

Пока для меня было важнее сосредоточиться на работе. А всё остальное я постарался оставить на потом.

— Павел Викторович, так что делаем? — вывел из задумчивости голос эксперта.

— Продаём, — посмотрел я на него. — Акции всех компаний, владельцем которых является Пашутин, сбрасываем.

— И эти тоже? — скорее ужаснулся, чем удивился он, ткнув в распечатку.

— Эти в первую очередь.

— Но сейчас по ним такой хороший рост.

— Тем более, — допил я одним глотком кофе. — Значит, это удачное время от них избавиться.

— Я не понимаю, — растерялся он.

— Вы и не должны понимать, Роман Александрович, — устало выдохнул я, возвращая чашку на блюдце. — Вы должны выполнять мои распоряжения.

О том, что это, скорее, вынужденная мера, а не желание пошатнуть устойчивость активов Пашутина, эксперту знать было необязательно. Активы Юлькиного отца и без меня скоро пошатнутся, как только станет известно о беременной домработнице и его болезни. И я не ставил перед собой такой цели — навредить ему, просто защищал свои средства, вложенные в его компании. А ещё мне срочно нужны были деньги. И много. Но даже моим людям пока не стоило этого знать — зачем.

— Павел Викторович! — снова попытался возразить эксперт.

Получил взгляд «авада кедавра» и наконец благоразумненько заткнулся.

Взмах руки. И все исчезли за дверью.