Всё начинается со лжи

Сядь! — как обрезал директор, тряхнув седой головой. Пришлось подчиниться. — Я позвал тебя не за тем. А вот за этим, — он протянул мне телефон.

О, чёрт! Я закрыла лицо рукой, словно хотела спрятаться от самой себя. Но разве от себя спрячешься. А на экране как раз светилась моя фотография, где была сцена как на кадре из фильма «Дорогой Джон», только не под дождём, и целовал меня не Ченнинг Татум, а Павел Верейский.

— Можешь полистать, — холодно сказал профессор. — Там ещё много любопытного.

— Спасибо, — не глядя на него, вернула я телефон. — Я там была. Мне всё понятно.

— А вот мне нет, Эльвира Алексеевна. Не удосужитесь объяснить?

— Простите, но кто это снимал? Как к вам попали эти фотографии?

— Вообще-то здесь вопросы задаю я, — прищурился Коган. — Но тебе отвечу, — наклонился он ко мне через стол, сверля глазами. — Ваши студенты, Эльвира Алексеевна. Если вы не забыли, один из них мой внук. И мне сказали, этот… жених, — он зло ткнул в телефон, — и на лекцию к вам приходил.

— Станислав Владиславыч, — я посмотрела на него умоляюще. — Уверяю вас, это никак не отразится на работе. И на деле, что вы мне поручили. Но если вы считаете, что я не справлюсь, давайте я передам Пашутину другому врачу.

— Что?! Что ты сделаешь? — поднялся он. Ударил ладонями по столу. — Да ты вообще в своём уме? Я что же, по-твоему, должен всей больнице раструбить, чем мы тут занимаемся? Фальшивые беременности диагностируем. Липовые анализы в лабораторию сдаём. Да как тебе в голову такое могло прийти! Вижу мозги от воспылавших чувств совсем отшибло.

Я промолчала, стиснув зубы. Но обида за свои чувства больно кольнула в груди.

Коган нервно прошёлся по кабинету от стены до стены. Зло выдохнул.

— Вопиющая безответственность, Эльвира Алексеевна. Вопиющая. Безответственность. Распущенность. И непрофессионализм.

— Да откуда мне было знать! — взмахнула я руками. — Мне и голову не могло прийти, что он вдруг окажется в моём кабинете, а потом будет так… настойчив.

— Ни с того ни с сего! — съязвил Коган. — Вдруг взял и воспылал страстью к гинекологу своей невесты! И не кто-нибудь, а без пяти минут зять Пашутина! Ты хотя бы представляешь, — остановился он передо мной, — что будет, если его будущая жена узнает? А если узнает Пашутин?

— Станислав Владиславович!

— Замолчи! Нет, ответь мне: как? Как это могло произойти? Ведь каким-то образом ты дала повод?

— Это к происходящему сейчас не имеет никакого отношения. Это было давно. В Сочи. Четыре года назад. Но с тех пор мы не виделись.