Всё начинается со лжи

Я могла только догадываться, что она хотела сказать. — Не смею вас больше задерживать, — она равнодушно взялась за «мышь» и уставилась в экран монитора.

И не сказать, чтобы я топталась в нерешительности, сомневаясь уходить ли мне. Хотя то, что меня лишат университета, ударило куда больнее, чем увольнение из клиники. Но мне нужны были результаты анализа того, кто решил втоптать в грязь мою жизнь. И пока я их не получу, я не собиралась уходить. Только хотела дождаться, когда свалит на лекцию эта лицемерная овца Калугина.

— Сейчас уйду. У меня к вам вопрос, если позволите. Наедине.

— Присядь тогда, я тут немного занята, — равнодушно кивнула она на стул.

Она сосредоточенно смотрела в монитор, усердно щёлкая мышью. Вот только в отражении зеркала, что висело у неё за спиной, я прекрасно видела, что она «занята» складыванием пасьянса. И она прекрасно видела, что я это видела.  

Спустя несколько минут усердного щёлканья, судя по взметнувшимся на экране фейерверкам, она оглушительно победила и, словно закончив важное дело, крикнула:

— Да, — высунулась из-за своего монитора Калугина.

— Твою ставку за научную работу я сняла. Семьдесят два часа кольпоскопии расписала в свободные окна в твоём расписании. И обратила внимание, что у этой непутёвой Лейман помимо лекций довольно загруженный учебный план, так что часы в госпитале тебе тоже придётся сократить — работа со студентами превыше всего, сама понимаешь.

— Ничего я не понимаю, — выросла та над стулом как ядерный гриб, поднявшись. — Не буду я вести ни эти часы, ни эти занятия. Ещё и бесплатно! — взвизгнула она.

— Конечно, будешь. А кто должен отдуваться за твоего нерадивого доцента?

— Так раскидай на всю кафедру, — материализовалась та у стола Тертицкой.

— А вся кафедра за что должна страдать?

— Анна Михална, — покосилась на меня Калугина, понижая голос до шёпота. — Вы же не можете… Вам разве Коган не звонил?

— Коган?! — удивилась Тертицкая. — Ну, конечно, звонил. Только, милая моя, где я, а где тот Коган. Хотя, знаешь, а пусть он сам за Лейман, а вернее за тебя теперь лекции читает. Я не против. Договаривайся, — закрыла она потрёпанную тетрадь, всё ещё лежащую на столе. Уставилась в вытянувшееся бледное лицо Калугиной. — Нет?! А что так? Он попросил — ты попросила? Это разве не так работает?

— Не так, — снова оглянулась Калугина на меня. И, перегнувшись через стол, что-то зашептала совсем тихо, так, что я не слышала.