Всё начинается со лжи

— Только, чур, плачу̀ я, а то знаю я вас, современных женщин, — открыл он для меня дверь. И уже за столиком кафе добавил. — Это маленькая компенсация за то, что у меня для вас тоже неутешительные новости.

— Как не его ДНК? — пялилась я в бумаги, что он выложил передо мной из старомодной кожаной папки на замке.

— Вы уж простите за самодеятельность. Но если бы делу дали ход, мы бы оказались, мягко говоря, в луже, поэтому криминалисты не могли не перепроверить. Так и есть. ДНК из образца спермы и ДНК с бутылки, из которой пил Алескеров не совпали. Мне жаль, — вздохнул он. — Но изнасилование мы ему предъявить не сможем.

 Я тяжело вздохнула, возвращая бумаги. Что бы это ни значило, он был прав.

— Простите, что зря отняла у вас столько времени.

— Да ну что вы, не зря. Пейте кофе, Эльвира, — подвинул он кружку на место убранных документов. — А то у вас такой вид, словно вы вот-вот хлопнетесь в обморок.

— Не переживайте, я не хлопнусь, — сделала я глоток.

— Надеюсь, хоть чем-то мы помогли?

— Конечно, — уверенно кивнула я. — Спасибо вам большое!

А что ещё я могла ему сказать? Что ну её в задницу, эту Юлии чтоб её Пашутину. Мне жаль, что ей мало досталось? Хотя нет, даже зла я ей не желала. Больше всего я хотела, чтобы меня, нас их больная семейка уже оставила в покое. Надеюсь, этого им достаточно?

— Как там Констатнтин? — спросил Будьласка.

— Костя? — я покачала головой. — Не знаю, я не звонила. Ни к чему. Мы расстались. Так уж вышло, я замуж выхожу, — покрутила я на пальце кольцо.

— Правда? Поздравляю! — ничуть не смутился он. — А выглядите так, словно кого-то похоронили, уж простите.

— Меня сегодня с работы уволили. Но, наверно, когда я ввязалась во всё это, — показала я на его папку, — в глубине души уже знала, что именно этим всё и закончится. Знаете, есть такие просьбы, которым нельзя отказать. И я не отказала. А теперь меня выставили крайней. Ладно, переживу, — махнула я рукой, видя, как он заёрзал на стуле. Как человек, который действительно торопится, а разговор затягивался. — Вам, наверно, пора?

— Простите, пора, — кивнул он.

Чтобы его не обижать, за пару глотков, торопясь, я допила купленный мне кофе.

А когда вышли из кафе, Юрий Петрович протянул мне клочок бумаги.

— Здесь мой телефон, если вдруг понадобится. А заявление об увольнении вы, конечно, сами написали?

— Конечно. Толку спорить с системой. Меня, как Костю, вряд ли перевели бы куда-нибудь в другое место.