Всё начинается со лжи

— Ты назвала его Володя?! Ты вообще что здесь делаешь?

И когда уровень её презрения, наверно, блякнул в голове как красная лампочка, показывая высший уровень, Юлия Владимировна и увидела её изрядно выпирающий в обтягивающем платье животик и буквально окаменела.

— Поздравляю, — проходя мимо, похлопал её Павел по плечу, выводя из оцепенения. — Скоро у тебя родится братик.

Наблюдать эту безобразную сцену как она таскает за волосы любовницу отца, а точнее свою прислугу, мы не остались. Они, конечно, сцепились. Но я подумала, что Ксенька и без посторонней помощи даст Юлии Владимировне неплохую фору, тем более ей было за что бороться.

Судя по побежавшей к туалетам охране, ссора продлилась недолго. А судя по количеству зевак, доставших свои телефоны, сеть сегодня будет переполнена сообщениями о беременной подружке Пашутина, о том, сколько лет она проработала в их доме. А скоро, видимо, присоединятся и официальные источники, подхватят и расскажут слезливую историю сиротки из многодетной семьи. А из того ток-шоу, как сказал Павел, что ей так и не перезвонили, наверняка прибегут первыми. И всё закрутится.

— Твой звёздный час, девочка! — усмехнулся Верейский, имея в виду Ксению, и обнял меня покрепче. — А ты всё равно самая красивая женщина в мире, моё озябшее сокровище.  

Вечерело. И всё так резко изменилось, хотя нас не было не так уж и долго. По всей территории зажгли праздничную подсветку. В бассейне включили цветной фонтан. В битком набитом зале приглушили свет.

На сцене выступали музыканты. На танцполе даже покачивались редкие парочки.

Павел усадил меня за столик. Принёс какие-то закуски, бокал шампанского.

— Блин, зря я сказала про беременность, — переживала я. — Ну и про остальное тоже. При отце.

— Не вздумай только себя в чём-то винить, — жестом позвал он официанта и попросил горячее. — С этой семейкой всегда так, Эль, вечно делаешь какую-нибудь ерунду. Но Пашутин всё равно видит и слышит только то, что хочет. Здесь вижу, здесь не вижу. «Да я ради дочери в лепёшку расшибусь!» — приподнял он на груди рубашку, изображая Владимира Олеговича, — а по сути он просто покупал ей, что она хочет, и на этом их общение заканчивалось.

Принесли горячее. Верейский как ни в чём ни бывало с аппетитом ел. А мне кусок не лез в горло.

— Мне кажется, она в шоке, Паш. Юлька. И такое гадкое чувство, словно я её тоже подвела, предала, обманула, — сделала я глоток шампанского. Покрутила кольцо на пальце. — С другой стороны, ну всё, теперь она знает. Все знают. Всё.