Всё начинается со лжи

Я невольно поёжилась, но вместо того, чтобы ретироваться и не мешать их разговору, бессовестно прижалась к стене, превратившись в слух.

— Да, моя дорогая, — фыркнул Верейский брезгливо. А я и не знала каким он может быть жестоким. — Говорит, сломал Алескерову руку. Но на большее ему духу не хватило. Жидковат оказался паренёк, не на того ты ставки сделала.

Повисла пауза, а потом он продолжил.

 — Мне стоит из-за этого переживать? Или этой записи достаточно?      

— Ты смотрел? — кровать заскрипела. Юля изменила позу или села.

— Этого ещё не хватало! Конечно, нет. Того, что я о тебе знаю, мне много и так.

— Ко-оть, — умоляюще, нежно пропела она. Кровать снова заскрипела. Юлия встала. — Я потеряла ребёнка, — жалобно. — Нашего с тобой ребёнка.

«Сука! — выругалась я. — Какая же ты лживая сука!» Но после того, что рассказал Пашутин, даже не удивилась, только напряглась: что же он ей ответит.

  — Мне очень жаль, — ни на градус не потеплел его голос. Возможно, он снял с себя её руки. А, может, и нет. Но в том, что она его обняла, я даже не сомневалась. — Ты не ответила. Алескеров — всё ещё проблема?

— Нет, — сказала она еле слышно.

Возможно, она кивнула, потому что он зарычал.

— Юля! Твою бога душу мать! Какого чёрта? Если это всё из-за акций, почему ты не сказала?

— Кому? — спросила всё так же еле слышно. — Тебе?

— А у тебя были варианты?

— А это твои акции? — ответила она в тон.

— Нет. Но проблема моя. Всё, что связано с тобой, всегда моя проблема. Так уж повелось. — Отлетел и упал стул. Видимо, он его пнул или толкнул. — И ты её пыталась решить, как всегда, за мой счёт.

— Я пыталась решить её сама! — выкрикнула она. — Сама! Как могла!

— Правда? — хмыкнул он. — А я гадал с чего ты вдруг как с цепи сорвалась с этой свадьбой. И беременность эта так кстати. Неужели ты и правда думала, что мы поженимся, отец отдаст тебе акции, ты их вручишь Алескерову и на этом всё закончится? Серьёзно?

— А почему нет? — выкрикнула она с вызовом. — Отец бы не обеднел.

— Действительно! Ты же просто хотела помочь бедному несчастному Ренатику, которому так нужны эти акции. Тогда надо было просто попросить у папочки и дело с концом. Он бы, как обычно, дал любимой дочурке то, что она ни попросит. Косметическую фабрику? Возьми, деточка! Акции? Да, говно вопрос! — паясничал он, а потом рассвирепел: — Ну честное слово, не строй ты из себя дуру, Юль!

— А что по-твоему я делала в Нью-Йорке?

— Да, неужели просила у папочки акции? — делано удивился Верейский.