Всё равно растаешь, принцесса

Я не уверен, что могу полностью закрыть своих людей от воздействия стихии разума, но должен попытаться. К тому же, при всём их могуществе, такие ведьмы и заклинатели тоже имеют свои ограничения, как и любой из нас. Им нужен зрительный контакт, если приходится воздействовать на кого-то впервые, без подготовки. К тому же навеять кому-то что-либо, идущее вразрез с намерениями и убеждениями этого человека, достаточно сложно. Тут требуется кропотливая грамотная подготовка.

То есть, одной лишь силой мысли приказать моим людям пойти против меня, или против друг друга Рагна не сможет. Скорее, попытается дезориентировать, сбить с толку, возможно, напугать.

Другое дело Ульфрик. Если он действительно тёмный маг, а всё на это указывает, тогда мне не известен его потенциал. Неизвестно, сколько силы он сумел захапать.

Софи рассказала мне о тёмной магии и тёмных заклинаниях всё, что ей известно. А известно ей многое. Я с самого начала нашего знакомства знал, что моя избранница необычайно умна и образована. Но даже помыслить не мог, что судьба предназначила мне в невесты самого настоящего маленького гения. Исходя из всей той информации, которая нам теперь известна благодаря моей Льдинке, тёмные маги черпают свои силы проводя кровавые ритуалы и жертвоприношения. Им нужны эманации мучений, страданий, смерти, чтобы через боль своей жертвы воровать силы из мировых источников.

Я поручил своим людям узнать, были ли в последние годы исчезновения, необъяснимые смерти, калечился ли кто-то, сильно болел, или что-то такое, о чём я не знал. И они ничего особо подозрительного не нашли. Кроме этой необъяснимой ситуации с девушками в замке и оргиями, которые проводил Ульфрик. Это наталкивает меня на очень нехорошие предположения.

Убедившись, что дом полностью окружён, я встаю. Обхожу кусты и деревья, ступаю на опушку, направляясь к дому.

Остановившись во дворе, смотрю на едва светящиеся окна. Замечаю тень, спрятавшуюся за занавеской. Я знаю этот хутор и знаю, кто живёт в этом доме. Пара старичков, которые ничего не могли противопоставить моему брату и его матери. Если они пострадали… Впрочем, прегрешений у моего так называемого брата хватает.

− Ульфрик, − громко кричу. — Я знаю, что ты здесь. Выходи и мы поговорим. Или продолжишь прятаться, как последний трус?

Проходит минута, или две, ожидание затягивается. Возможно, он и не выйдет. Но должен понимать, что в этот раз ему не скрыться и не отсидеться.

Но вот дверь открывается, на пороге появляется мужская фигура.