Вся Агата Кристи в трех томах. Том 1. Весь Эркюль Пуаро

Она перебила меня, медленно покачав головой:

— Поверьте мне, молодой человек. Я дольше вашего прожила на свете. Все, что я прошу, — не спускайте с нее глаз. Вы сами увидите.

Через открытое окно послышался шум мотора и голос Джона. Мисс Ховард поднялась и направилась к двери. Взявшись за дверную ручку, она повернулась и поманила меня пальцем:

— Мистер Гастингс, особенно следите за этим дьяволом — ее мужем!

Больше она ничего не успела сказать, так как ее буквально заглушил хор голосов сбежавшихся на проводы людей.

Инглторпы не появились.

Когда автомобиль уехал, миссис Кавендиш вдруг отделилась от нашей группы и пошла через проезд к лужайке навстречу высокому бородатому мужчине, который явно направлялся к дому. Она протянула ему руку, и щеки у нее порозовели.

— Кто это? — резко спросил я, так как инстинктивно почувствовал к этому человеку неприязнь.

— Доктор Бауэрштейн, — коротко ответил Джон.

— А кто такой доктор Бауэрштейн?

— Он отдыхает в деревне после тяжелого нервного расстройства.

Лондонский специалист, по-моему, один из величайших экспертов по ядам, очень умный человек.

— И большой друг Мэри, — вставила неугомонная Цинтия.

Джон Кавендиш нахмурился и тотчас сменил тему разговора:

— Давайте пройдемся, Гастингс! Это отвратительная история! У Эви всегда был острый язык, но во всей Англии не найти более преданного друга, чем она.

Он направился по тропинке через посадки, и мы пошли в деревню через лес, служивший границей имения.

Уже на обратном пути, когда мы проходили мимо одной из калиток, из нее вышла хорошенькая молодая женщина цыганского типа. Она улыбнулась нам и поклонилась.

— Какая красивая девушка, — заметил я с удовольствием.

Лицо Джона посуровело.

— Та самая, о которой мисс Ховард…

— Та самая! — с излишней резкостью подтвердил он.

Я подумал о седовласой старой леди в большом доме и об этом оживленном плутовском личике, которое только что нам улыбнулось, и вдруг ощутил холодок неясного дурного предчувствия.

Но постарался не думать об этом.

— Стайлз в самом деле замечательное старинное поместье, — произнес я.

Джон довольно мрачно кивнул:

— Да, это прекрасное имение когда-нибудь будет моим… Оно уже было бы моим, если бы отец сделал соответствующее завещание. И тогда я не был бы так чертовски стеснен в средствах.

— Вы стеснены в средствах? — удивился я.