Вся Агата Кристи в трех томах. Том 1. Весь Эркюль Пуаро

По свидетельству разбитых часиков, преступление было совершено или, во всяком случае, подготовлено до полуночи. Итак, мы рассмотрели все события, предшествовавшие убийству, кроме одного. Бродяга к тому моменту, когда его обнаружили, был мертв, по словам доктора, по меньшей мере уже двое суток, а возможно, и трое. Итак, не имея других фактов, кроме тех, что мы обсудили, я считаю, что его смерть наступила утром седьмого июня.

Я ошеломленно уставился на Пуаро.

— Как? Почему? Откуда вы это взяли?

— Дорогой Пуаро, весьма сожалею, но мне ничего не бросается.

Мне казалось, я начал уже что-то понимать, но теперь безнадежно и окончательно запутался. Ради бога, не томите меня, скажите, кто убил мосье Рено?

— Вот этого-то я и сам пока точно не знаю.

— Но вы же сказали, что это бросается в глаза!

— Жорж Конно, — ответил я неуверенно, с опаской глядя на Пуаро.

— Совершенно верно. Помните, Жиро изрек как-то, что женщина наверняка солжет в трех случаях: во имя своего спасения, во имя спасения возлюбленного и во имя спасения ребенка.

Мы согласились, что именно Жорж Конно навязал мадам Рено эту выдумку про иностранцев, однако Жорж Конно — это не Жак Рено, откуда следует, что третий случай исключается, первый — тоже, ибо мы приписываем преступление Жоржу Конно. Итак, мы вынуждены обратиться ко второму случаю — мадам Рено лгала ради спасения человека, которого она любила, иными словами, ради спасения Жоржа Конно. Вы согласны с этим?

— Да, — признался я. — Рассуждения весьма логичны.

— Располагаем ли мы свидетельством того, что мадам Рено любила бродягу?

— Отлично. Не цепляйтесь за версии, которые не подтверждаются фактами. Лучше задайтесь вопросом, кого на самом деле любила мадам Рено?

Я в полном замешательстве пожал плечами.

Я ошарашенно уставился на Пуаро.

— Своего мужа? — У меня челюсть отвисла от изумления.

— Своего мужа или… Жоржа Конно, называйте его как хотите.

Я постарался взять себя в руки.

— Отчего же? Ведь вы только что согласились, что мадам Добрэй имела основание шантажировать Жоржа Конно?

— И разве она не шантажировала мосье Рено, причем весьма успешно?

— Да, вероятно, так и было, но…

— Не забудьте, что мы ничего не знаем о мосье Рено, о его прошлом, о его юности.

Ничего, кроме того, что двадцать два года назад вдруг появился некий француз канадского происхождения.

— Да. Все это так, — сказал я несколько более уверенно, — однако, сдается мне, вы упустили из виду одно вопиющее обстоятельство.