Вся Агата Кристи в трех томах. Том 1. Весь Эркюль Пуаро

Уверен, ей известно, почему совершено убийство, а может быть, она знает и имена убийц. Но какие-то веские причины вынуждают ее хранить молчание.

— Вы так глубоко задумались, мой друг, — заметил Пуаро, нарушая молчание. — Что занимает ваши мысли?

Я изложил ему свои соображения, на мой взгляд довольно убедительные, хотя и опасался, что он поднимет меня на смех вместе с моими подозрениями. Но, как ни странно, он понимающе кивнул.

— Вы совершенно правы, Гастингс. Я с самого начала был уверен — она что-то скрывает.

На первых порах я даже заподозрил, что если преступление и не ее рук дело, то, уж во всяком случае, она ему потворствовала.

— Вы подозревали ее? — вскричал я.

Опять эти часы! Пуаро выжидательно смотрел на меня.

— Ну, мой друг, догадываетесь? Понимаете?

— Нет! — раздраженно ответил я. — И не догадываюсь, и не понимаю. Вы своими головоломками все время ставите меня в тупик. Никогда толком ничего не объясните, сколько ни проси. До самого последнего момента играете в прятки.

Я заверил Пуаро, что он может положиться на мою сдержанность.

— Как в котором? В два или около того, — ответил я, удивленный таким вопросом. — Вы ведь помните, мадам Рено говорила, что она слышала, как часы пробили два раза, когда убийцы были в комнате.

— Совершенно верно, и вы, и следователь, и Бекс, и все остальные приняли слова мадам Рено на веру. Но я, Эркюль Пуаро, утверждаю, что мадам Рено лжет. Преступление было совершено по меньшей мере двумя часами раньше.

— О, в этом-то и вопрос, в этом вся загадка.

Покуда я не могу этого объяснить. Правда, есть у меня одно соображение…

— Последний поезд отправляется из Мерлинвиля семнадцать минут первого.

Постепенно что-то начинало брезжить в моем сознании.

— Стало быть, если считать, что преступление совершено в два часа, то любой пассажир этого поезда обеспечен безупречным алиби!

— Прекрасно, Гастингс! Вы попали в точку!

— Надо немедленно навести справки на станции! Уверен, там не могли не заметить двух иностранцев, которые сели на этот поезд! Мы должны сию же минуту бежать туда!

— Ну, разумеется.

Пойдемте же скорее!

Пуаро умерил мой пыл, коснувшись моей руки:

Я вытаращил глаза, и он, теряя терпение, пояснил:

Его слова так ошеломили меня, что я даже не нашелся что ответить. А он уже невозмутимо продолжал:

Я перебирал в уме все, что так или иначе касалось преступления.

— Но как же письмо мосье Рено? Он ведь упоминает и о тайне, и о Сантьяго.