Мне все равно

- Мне надо было правду сказать?

- А почему нет? – он тоже умеет играть бровью. И ноздри раздувать. Злится.

А правда, почему нет? Может потому, что мама знает о той истории?

- Ты хочешь, чтобы моя мама вызвала полицию?

Тор изумленно смотрит, хочет что-то спросить, потом догоняет. Чертыхается про себя, поворачивается, сдвигаясь ближе.

- Прости, я не подумал.

Я не жаловалась маме, нет. Я бы не рассказала сама. Не потому, что мне стыдно. Мне пофиг. Всё равно. Просто я не хотела маму волновать. Есть вещи, которые родителям знать не обязательно.

Например то, как их дочь ставят на колени перед бандой мажориков…

Многие скажут, что это зашквар. Что так опустить – реально треш. После такого бы многие просто сбежали бы, никогда больше не появились в этой школе.

Многие, но не я.

Унизить и опустить можно только того, кто унижается и опускается.

Моя мама не узнала бы, если бы не мать Варьки Семиной – она в родительском комитете. Зачем-то влезла не в своё дело.

Взрослые всегда любят лезть не в своё дело.

Мама в школу не пошла, она просто позвонила директрисе. И не только ей. Популярно объяснила, что будет, если посмеют хоть пальцем тронуть еще раз её ребенка.

Моя мама, милая, тихая, очень спокойная и выдержанная женщина. Которая превратится в тигрицу, если нужно защищать своих детей… своего ребенка.

- Мы поедем? Мама скоро придет домой, мне надо успеть…

Тор включает фары и поворотник, жмёт на педаль, мягко стартуя.

- Я живу на…

- Я знаю.

Хм, интересно.

- Сталкеришь?

- Есть такое дело.

– он не улыбается.

- Зачем? – сердце никак не вернет привычный ритм.

- А сама как думаешь? – снова серьёзно.

- Я… - я никак не думаю, правда, вообще, тушуюсь отчего-то… - Я не знаю.

- Глупая мышка. – а вот теперь он улыбается, и бросает на меня быстрый взгляд.

Да, он прав, я глупая. Потому что чувствую расцветающий внутри цветок с золотыми лепестками, который согревает.

- Я не мышка…

Глава 13

Не мышка она! Еще какая мышка…

Глупый маленький мышонок…

Помню, как Анфиса мне в детстве читала это стихотворение перед сном.

Мне было года четыре, а ей тринадцать-четырнадцать.

«Глупый маленький мышонок отвечает ей спросонок…»"

"Мне нравилось, как она читает по ролям за всех мам, и за грубую хрюшку, и за страшную лошадку, и за скучную жабу. Я хохотал, хотя на самом деле мне было жутко. Жутко страшно, когда Фис читала за милую кошечку. Я же знал, что кошка сожрёт мышонка…

Тогда уже думал, что надо быть сильным, и умным, чтобы тебя не сожрали.