Мне все равно

Сонька учила меня плавать. Море я не любила, только бассейн.

В этот же отель заехали несколько семей чехов, ну в смысле из Чехии. Мальчишки из футбольной команды. Два брата Михал и Лукаш. Михал – возраста Сони, Лукаш старше. Соня явно обоим нравилась. Вот это я, конечно, не сама помню. Мама рассказывала. Точно. Когда мы фотографии пересматривали.

Михал, Миша, постоянно со мной возился. Я просто подходила, прыгала в бассейн, и он мог со мной по полчаса играть. Кажется, вот это я сама помню. Он показывал рожицы смешные, я хохотала.

Счастье такое было там. Тогда.

Не знаю, почему вспоминаю, может, потому что жарко.

Кто-то гладит меня по щеке. Открываю глаза.

Ромка. Мой Ромка.

- Мышка… ты как?

- Хорошо.

Хочу сказать, что хорошо, потому что он рядом, но не могу, сил нет.

- Спи, малыш, тебе отдыхать надо.

- Да. А ты?

- Я буду с тобой. Останусь тут. Мне разрешили.

Я засыпаю. Мне снится счастье.

Море. Соня. Бассейн. Я прыгаю в него, но вместо мальчика-чеха меня ловит мой Тор. И корчит рожицы. И я смеюсь.

Интересно, где сейчас Михал? Я знаю, что Соня потом в сети нашла Лукаша. Он даже какое-то время писал ей. Писал, как жаль, что тогда они не успели познакомится ближе, как жаль, что она в другой стране, могла бы быть великая любовь.

Соня мне тогда сказала – для великой любви не преграда другая страна.

Это, наверное, так. Я хочу в это верить.

Что для великой любви нет преград.

Утром мне уже лучше. Я очень прошу меня выписать. Хочу домой. Рома сказал, чтобы я не волновалась по поводу оплаты счета, тут не так все дорого, тем более главный врач – тот, который меня немного напугал вначале своим грозным голосом – дядя Коршуна.

Вспоминаю, как Коршун и Селена вломились в туалет. Я видела их, хотя сознание было уже спутанное. Плохо соображала.

В голове одна мысль была. Мне нельзя умирать. Потому что, если я умру, что будет с мамой? Она не сможет. И отец тоже. Я жить должна ради них.

И ради Соньки. Потому что я помню её слова. Хорошо помню.

«Живи. На полную катушку. За себя и за того парня, ладно? За меня?»

Я буду, Сонечка… буду…

Звоню маме, она переживает, расстроена.

- Мамуль, не волнуйся, ну, я сама виновата, надо было дома сидеть. Ничего, все будет хорошо. Не вздумайте отпуск отменять!

Мама не знает, что в школе произошло. Но я понимаю, что это пока… Хорошо бы, сейчас не начался разбор полетов.

Нет, я понимаю, что и Миронова и её приспешники должны за всё ответить.