Все только хорошее

Она была не просто хорошенькой, но по-настоящему красивой, и при этом в ней не чувствовалось ни грамма фривольности, что особенно нравилось Берни. От ее вида не захватывало дух, нет, но на душе становилось удивительно тепло и покойно. Убрав бутылки с вином, Лиз повернулась к нему с улыбкой.

— Бернард, вы нас так избалуете… Даже не знаю, что вам и сказать…

— Понимаете, друзья на дороге не валяются… К тому же здесь их у меня особенно нет.

"Он утвердительно кивнул.

— Я жил в Нью-Йорке всю жизнь… кроме трех лет, проведенных в Чикаго.

Она достала из холодильника две банки с пивом и одну предложила ему. Чувствовалось, что она заинтригована.

— Я родом именно оттуда. Как это вас туда занесло?

— Испытание огнем. Меня послали в Чикаго для того, чтобы я возглавил тамошний наш филиал… — Он вздохнул и покачал головой. — Теперь, как видите, я здесь.

Он все еще относился к нынешнему своему назначению как к своеобразному наказанию. Впрочем, глядя на Лиз, он забывал об этом. Они были теперь в комнате.

Полы этого небольшого домика устилали соломенные маты, стены и полки были украшены бесконечными раковинами и плавниковым деревом. Дом этот мог находиться и в Истгемптоне, и на Огненном острове, и в Малибу… Однако вид из окна был особенным — вдали, на прибрежных холмах, поблескивали на солнце кварталы Сан-Франциско. Лиз жестом Предложила ему сесть в кресло, сама же устроилась на диване, подобрав под себя ноги.

— Вам здесь нравится? Я имею в виду Сан-Франциско.

— Иногда.

 — С ней он не мог кривить душой. — Надо сказать, я город практически не знаю. Все, знаете ли, дела. А вот климат здешний мне нравится. Когда я улетал из Нью-Йорка, шел снег. Прошло всего пять часов, и я попал в весенний город. В этом действительно что-то есть…

— А что же здесь не так? — спросила Лиз, мило улыбнувшись. С ней было очень приятно беседовать, хотелось тут же открыть свою душу… Наверняка она была хорошим другом, но Берни испытывал и чувства иного рода: глядя на то, как она держит голову, как мягко вьются ее золотистые волосы, он чувствовал что-то сродни головокружению; хотелось коснуться ее, взять за руку, поцеловать… Он уже почти не слышал ее.

 — Да, представляю, как вам сейчас одиноко. Первый год со мною было то же самое.

— И вы все же решили остаться? — Он действительно был заинтригован. Он хотел знать о ней все.

— Да. В то время у меня иного выбора не было, как не было и родственников, к которым бы я могла поехать.