Все только хорошее

Джейн покорила сердце заведующего отделом детской одежды, и тот начал передавать подарки для Александра, когда мальчишки еще не было на свете, и продолжал делать это до сих пор. Сейчас внимание, которое к ним проявляли, вызывало у Берни чувство глубокой признательности. Сам он пребывал в невероятной растерянности, и ему казалось, что он не слишком справедливо обходится с детьми. Такое впечатление, будто он ни разу не взглянул на Алекса с тех пор, как ему исполнилось шесть месяцев, и он все время ворчит на Джейн лишь потому, что она всякий раз подворачивается под руку, а ведь он любит ее, и оба они чувствуют себя такими беспомощными.

Всем приходится крайне трудно, и Берни пожалел, что они не послушали совета Трейси и не обратились к психоаналитику. В свое время Лиз восприняла эту идею в штыки, а теперь он стал думать, что зря с ней согласился.

На следующий день, когда Руфи пришло время отправляться в аэропорт, настал один из тяжелейших моментов. С утра она заехала к ним домой, чтобы застать Лиз до ухода в школу.

Трейси давно уже взяла за правило забирать Джейн с собой, а Берни еще раньше успел уйти на работу. Александр заснул, и Лиз ждала прихода няни. Она открыла дверь и тут же поняла, что привело сюда Руфь. На мгновение обе застыли у порога, глядя в глаза друг другу и не пытаясь притворяться. Потом Лиз подалась вперед и обняла свекровь.

— Спасибо тебе, что пришла…

— Мне захотелось попрощаться, Лиз(. Я буду молиться за тебя.

— Спасибо. — У нее перехватило горло, и она постояла, молча глядя на Руфь полными слез глазами.

 — Бабушка, присматривайте за ними, когда меня не станет… — проговорила она шепотом. — И за Берни тоже.

— Обязательно, обещаю тебе. А ты береги себя. И делай все, что тебе велят. — Она прижала к себе эти хрупкие плечи и вдруг заметила, что Лиз надела платье, которое она купила ей накануне. — Лиз, мы очень, очень тебя любим…

Руфь постояла еще чуть-чуть, обнимая невестку, а затем повернулась и пошла прочь. Лиз осталась стоять в дверях, и Руфь подняла руку в знак прощания.

Такси тронулось, а Руфь все махала и махала ей рукой, пока Лиз окончательно не скрылась из виду.

Лиз так и не оставила свой класс до самого конца занятий. Ни Берни, ни врач не могли понять, как ей это удалось. Ей приходилось ежедневно принимать снотворное в начале вечера, и Джейн жаловалась на то, что мама теперь все время спит, но, в сущности, девочка сокрушалась о другом, хотя и не могла выразить этого словами.