Вихри враждебные

Понимаешь, Ольга, если даже она будет искренне любить Виктора Сергеевича, но будет равнодушна к России и народу, в нем проживающему, она так и не сможет стать той единственной для него. Поэтому я думаю, что встреча с отцом Иоанном поможет ей понять суть русского человека, одной из составляющих которого является православие. Помнишь, что говорил Достоевский? – «Русский это понятие не национальное, а идеологическое. Русский – значит православный».

Тогда я согласилась с Михаилом, и вот сейчас мы сидим в небольшой комнате в здании храма преподобного Иоанна Рыльского. Комната обставлена по-спартански скромно: простой деревянный стол, две лавки и жесткий топчан в углу. Стены комнаты увешаны иконами, а в красном углу под образом Спаса Нерукотворного горит лампадка.

Мы беседуем с отцом Иоанном. Он не знает английского языка, а Виктория – русского. Поэтому я перевожу то, что говорят друг другу британская принцесса и отец Иоанн. Занятие это довольно сложное, потому что в английском языке мне порой было трудно найти подходящее слово, которое могло бы стать аналогом того или иного православного понятия.

Отец Иоанн приветливо улыбается нам и смотрит своими пронзительными голубыми глазами, которые, как мне показалось, заглядывали в самую глубину моей души. Так обычно взрослые смотрят на спящих детей.

– Рад тебя видеть, дщерь моя, – сказал он, когда я подошла к нему для принятия благословения. – Вижу, что душа твоя очистилась от мелочных сует, и она полна чистой любовью к воину, который так много сделал для нашего Отечества. Совет вам да любовь. После Успенского поста я обвенчаю вас и благословлю на жизнь долгую, счастливую, в любви и согласии. А вот у спутницы твоей душа полна сомнений. Она сейчас находится на распутье и еще окончательно не решила – стать ей русской по духу или вернуться в свою заморскую страну и дальше продолжать унылую жизнь без радости и семейных забот.

– Святой отец… – начала было Виктория, но отец Иоанн неодобрительно покачал головой.

– Дочь моя, – сказал он, – у нас не принято называть пастыря «святым отцом». Называй меня просто отче. И прошу извинить за то, что я тебя перебил.

– Отче, – принцесса Виктория, похоже, не знала, как себя держать с этим странным русским священником, так не похожим на тех, которые вели службу в старой доброй Англии, – скажите мне, могу ли я надеяться на то, что человек, которого я люблю, тоже сможет полюбить меня. Мы разной веры, разного языка, да и возраст у нас разный.