Преданный враг

А вот это, – вот, видишь? – та самая улица, где меня осколком жахнуло. Вот она… Ну, теперь там все по-другому, конечно. Но ты, Витя, все равно разыщи эту улицу и положи там цветок. Красную гвоздику.

– Может, розу? – предложил Пчела.

– Ну зачем розу? – отец терпеливо улыбнулся ему, словно неразумному малолетке. – Я же сказал – гвоздику. Только купи ее в Москве, да смотри, импортную не бери, бери нашу, подмосковную… Сделаешь?

Пчела кивнул. Шерстяная нитка описала последний виток, и его руки словно освободились от пут. Валентина Степановна опустила клубок в картонную коробку и робко предложила:

– Витюш, может, еще моточек?

– Мам, времени нет, серьезно… – покачав головой, Пчела приложил руку к груди и встал с дивана. – У меня ведь до самолета две встречи еще. Список лекарств где?

– В серванте, внизу, – показала мать. Пчела открыл створку серванта и взял еще один тетрадный листок, исписанный круглым материнским почерком. Он повернулся к родителям и улыбнулся:

– Ну все, давайте прощаться…

Ему и в самом деле нужно было спешить – до решающего разговора с Белым предстояло еще встретиться с Вахой и Асланом, чтобы обсудить все нюансы нового проекта. К тому же Пчела оказался без машины, поскольку Фила, доставившего его к родителям, срочно вызвали на съемки. К Аслану ему предстояло добираться самостоятельно.

Да, разговор с Сашей обещал быть трудным, при этом Пчела мог рассчитывать только на себя. Филу большинство коммерческих предприятий Бригады были, в общем-то, по барабану, ну а Кос – как это случалось в последнее время постоянно – наверняка встретит любое предложение Пчелы в штыки.

Так что убеждать Белого в перспективности нового дела, предложенного чеченцами, предстояло ему одному.

После нескольких дней почти непрекращающегося снегопада наконец-то выглянуло солнце. Оно отражалось тысячами искорок в свежевыпавшем снеге, в широких окнах и на блестящих оцинкованных крышах окрестных домов.

Оля вышла на крыльцо их загородного дома на Рублевке и зажмурилась – после затянутого в шторы и занавески помещения неудержимый водопад солнца ее буквально ослепил.

С тех пор, как она вернулась из Америки, Оля почти постоянно находилась в подавленном состоянии. Виной тому был ее муж – Белов совсем перестал таиться и практически в открытую крутил роман с наглой и развратной актриской. То, что до отъезда во Флориду было для Оли лишь смутным подозрением, по возвращении в Москву оказалось отвратительным, гнусным и очевидным для всех без исключения фактом.