Преданный враг

– Витя, стой спокойно, – раздался позади невозмутимый голос Шмидта.

Помедлив, Пчела неторопливо повернул голову. От дверей к нему шел Шмидт и двое его подручных. В опущенных руках всех троих Пчела увидел пистолеты.

– Поехали, – спокойно сказал Шмидт. – Саша хочет тебя видеть.

Пчела шел к джипу как на эшафот. Перед ним распахнули заднюю дверь. Тоскливо вздохнув напоследок, он залез в машину. С обеих сторон его зажали накаченные плечи боевиков Шмидта. Сам Шмидт сел за руль.

– Эх, Шмидт, Шмидт, некрасиво себя ведешь… – хмуро пробормотал в его бритый затылок Пчела. – Я ж тебя от ментов отмазал, в команду привел…

– Витя, не надо, – не повернув головы, попросил Шмидт. – Ты же сам все понимаешь…

Да, Витя Пчелкин понимал все. И то, что он вряд ли доживет до утра – тоже.

В машине Макс не проронил ни слова. А ведь вполне мог бы и поинтересоваться – с каких это пор в аптеках торгуют цветами?

Впрочем, Оле сейчас было не до охранника – она напряженно думала, чем можно было помочь Вите в сложившейся ситуации. Расспросы Пчелы о ее дневной поездке с Филом навели ее на мысль, что, возможно, тогда, в машине, она упустила нечто важное, способное пролить свет на загадку взрыва.

Начался обильный снегопад. Макс включил дворники, и Ольга, сжавшись в комочек на заднем сидении, в глубокой задумчивости следила за их непрерывным движением по стеклу. Она старалась в точности вспомнить все, что происходило днем в машине Фила – каждое слово, каждый жест.

Так. Что же было? Сначала немудреный треп про Америку, про грызню Вити с Космосом, потом… Потом Ванька нашел в сумке муляж головы, зашла речь о съемках, и Фил предложил им просмотреть запись боя. Они с Ваней смотрели, как на мониторе камеры сражались средневековые рыцари, а дальше… Дальше на экране появилась эта актриска, и Оля отключилась, ушла в себя… Вспоминала их встречу в боулинге… А камера? Что было на мониторе камеры?

Кажется, она ее выключила… Или… Нет! Она включила перемотку! Вперед или назад – Ольга не помнила. Но зато она вспомнила, что следила за мелькающими на экране кадрами. Что было на них, Ольга, конечно, не разглядела, – ей было совсем не до того – но одна картинка в ее памяти все-таки отложилась. На какой-то миг беспорядочное мельтешение сменилось статичным кадром, отображающим пустой салон Филовского «Мерседеса» и его баул на заднем сидении. А потом снова началась стремительная чехарда сменяющих друг друга кадров.